О христианском браке. О Таинстве Венчания. О семье. Православное понимание любви и брака и их подмены

Таинство брака


«Брак есть таинство, в котором при свободном, пред священником и Церковью обещании женихом и невестою взаимной супружеской верности, благословляется их супружеский союз, во образ духовного союза Христа с Церковью и испрашивается им благодать чистого единодушия к благословенному рождению и христианскому воспитанию детей».


(Православный катихизис)


«Брак есть союз мужчины и женщины, соглашение на всю жизнь, общение в Божеском и человеческом праве» (Кормчая, гл. 48).

Всеблагой Бог создал из праха земного человека и, одарив его вечным дыханием жизни, поставил владыкою над земным творением. По всеблагому замыслу Своему Господь создал из ребра Адама жену его - Еву, сопроводив это тайнодейственными словами: «Не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему» (Быт. 2, 18). И они пребывали в Едеме до грехопадения, когда, преступив заповедь, соблазненные лукавым искусителем, были изгнаны из рая. По благому приговору Создателя Ева соделалась спутницей на многотрудном земном пути Адама, а через многоболезненное чадородие свое, - праматерью человеческого рода. Первая человеческая чета, получив от Бога обетование об Искупителе человечества и Попрателе главы вражией (Быт. 3, 15), была и первою хранительницею спасительного предания, которое затем, в потомстве Сифа, переходило живительным таинственным потоком из рода в род, указуя на ожидающееся пришествие Спасителя. Оно было целью первого завета Бога с людьми и, будучи прообразовано в событиях и пророчествах, осуществилось в Воплощении Предвечнорожденного Отцом Слова от Духа Святого и Преблагословенной Приснодевы Марии, Новой Евы, Которая поистине есть «рода нашего воззвание» (Акафист Пресвятой Богородице).


Взаимоотношения супругов в христианском Браке


Брак - просвещение и, одновременно, - тайна. В нем происходит преображение человека, расширение его личности. Человек обретает новое зрение, новое ощущение жизни, рождается в мир в новой полноте. Только в Браке возможно полное познание человека, видение другой личности. В Браке человек погружается в жизнь, входя в нее через другую личность. Это познание и жизнь дает то чувство завершенной полноты и удовлетворения, которое делает нас богаче и мудрее.


Эта полнота еще углубляется с возникновением из двоих, слитых вместе, - третьего, их ребенка. Совершенная супружеская пара породит и совершенного ребенка, она и дальше будет развиваться по законам совершенства; но если между родителями существует непобежденный разлад, противоречие, то и ребенок будет порождением этого противоречия и продолжит его.


Через таинство Брака даруется благодать и на воспитание детей, которой христианские супруги лишь содействуют, как сказано у апостола Павла: «Не я, впрочем, а благодать Божия, которая со мною» (1 Кор. 15, 10).


Ангелы Хранители, приданные младенцам от святого Крещения, тайно, но ощутимо содействуют родителям в воспитании детей, отвращая от них различные опасности.


Если в Браке совершилось только внешнее соединение, а не победа каждого из двоих над своей самостью и гордыней, то это отразится и на ребенке, повлечет неминуемое отчуждение его от родителей - раскол домашней Церкви.


Но нельзя и насильно удержать, внушить, заставить быть таким, как этого хотят отец и мать, того, кто, получив от них тело, воспринял от Бога главное - единственную и неповторимую личность со своим собственным путем в жизни. Потому для воспитания детей самое важное, чтобы они видели своих родителей, живущими истинной духовной жизнью и светящимися любовью.


Человеческий индивидуализм, себялюбие создают в Браке особые трудности. Преодолеть их можно только усилиями обоих супругов. Оба должны ежедневно созидать Брак, борясь с суетными ежедневными страстями, подтачивающими его духовное основание - любовь. Праздничная радость первого дня должна продлиться на всю жизнь; каждый день должен быть праздником, каждый день муж и жена должны быть новы друг для друга. Единственный путь для этого - углубление духовной жизни каждого, работа над собой, хождение пред Богом. Самое страшное в Браке - потеря любви, а исчезает она порою из-за пустяков, поэтому все мысли и усилия надо направить на сохранение любви и духовности в семье - все остальное придет само. Начинать эту работу надо с первых же дней совместной жизни. Казалось бы, самое простое, но и самое трудное - решимость занять в Браке каждому свое место: жене смиренно стать на второе место, мужу - взять тяжесть и ответственность быть главой. Если есть эта решимость и желание - Бог всегда поможет на этом трудном, мученическом, но и блаженном пути. Недаром во время хождения вокруг аналоя поют «Святии мученицы...».


О женщине сказано - «немощный сосуд». Эта «немощь» состоит главным образом в подвластности женщины природным стихиям в ней самой и вне ее. Вследствие этого - слабый самоконтроль, безответственность, страстность, недальновидность в суждениях, словах, поступках. Почти ни одна женщина от этого не свободна, она часто бывает рабою своих страстей, своих симпатий и антипатий, своих желаний.


Только во Христе женщина становится равной мужчине, подчиняет высшим началам свой темперамент, приобретает благоразумие, терпение, способность рассуждать, мудрость. Только тогда возможна ее дружба с мужем.


Однако ни мужчина, ни тем более женщина, не имеют в Браке друг над другом абсолютной власти. Насилие над волей другого, хотя бы во имя любви, убивает саму любовь. Отсюда следует, что не всегда надо смиренно подчиняться такому насилию, раз в нем кроется опасность для самого дорогого. Большинство несчастных браков именно от того, что каждая сторона считает себя собственником того, кого любит. Почти все семейные трудности и разлады - отсюда. Величайшая мудрость христианского Брака - дать полную свободу тому, кого любишь, ибо земной наш Брак - подобие брака небесного - Христа и Церкви, - а там полная свобода. Тайна счастья христианских супругов заключается в совместном исполнении воли Божией, соединяющей их души между собой и со Христом. В основе этого счастья - стремление к высшему, общему для них предмету любви, все к себе влекущему (Ин. 12, 32). Тогда и вся семейная жизнь будет направлена к Нему, и упрочится соединение сочетавшихся. А без любви к Спасителю никакое соединение не прочно, ибо ни во взаимном влечении, ни в общих вкусах, ни в общих земных интересах не только не заключается истинная и прочная связь, но, напротив, нередко все эти ценности вдруг начинают служить разъединению.


Христианский брачный союз имеет глубочайшее духовное основание, которым не обладают ни телесное общение, ибо тело подвержено болезням и старению, ни жизнь чувств, переменчивая по природе своей, ни общность в области общих мирских интересов и деятельности, «ибо проходит образ мира сего» (1 Кор. 7, 31). Жизненный путь христианской супружеской четы можно уподобить вращению Земли с ее постоянным спутником Луною вокруг Солнца. Христос - Солнце правды, греющее детей Своих и светящее им во тьме.


«Преславно иго двух верующих, - говорит Тертуллиан, - имеющих одну и ту же надежду, живущих по одним правилам, служащих Единому Господу. Вместе они молятся, вместе постятся, взаимно поучают и увещевают друг друга. Вместе они в Церкви, вместе за Вечерей Господней, вместе в скорбях и гонениях, в покаянии и радовании. Христу они приятны, и Он ниспосылает им мир Свой. А где двое во имя Его, там нет места никакому злу».


Установление таинства Брака и история обряда


Брачный союз мужчины и женщины установлен Самим Творцом в раю после создания первых людей, которых Господь сотворил мужчиной и женщиной и благословил словами: «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и владейте ею...» (Быт. 1, 28). В Ветхом Завете многократно выражается воззрение на Брак, как на дело, благословляемое Самим Богом.


По пришествии Своем на землю Господь Иисус Христос не только подтвердил неприкосновенность Брака, отмеченную в Законе (Лев. 20, 10), но и возвел его в степень таинства: «И приступили к Нему фарисеи, и, искушая Его, говорили Ему: по всякой ли причине позволительно человеку разводиться с женою своею? Он сказал им в ответ: не читали ли вы, что Сотворивший вначале мужчину и женщину сотворил их? И сказал: посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью, так они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, человек да не разлучает» (Мф. 19, 3-6).


Выйдя в мир на Свое открытое служение роду человеческому, Он явился с Матерью Своею и учениками на брачный пир в Кане Галилейской и сотворил там первое чудо, претворив воду в вино, и присутствием Своим освятил этот и все брачные союзы, заключаемые верными и любящими Бога и друг друга супругами.


«Сам Бог соединяет освящаемых таинством и посреде их присутствует»,- говорит о святости Брака Климент Александрийский. «От Тебе бо сочетавается мужу жена»,- сказано в молитве чина обручения; «Сам, Господи, ниспосли руку Свою и сочетай». Господь освящает сочетание супругов в таинстве Брака и сохраняет нетленным союз их душ и телес во взаимной любви по образу Христа и Церкви.


Святое христианское девство и святое таинство Брака - вот два пути, указанные верным в Слове Божием (Мф. 19, 11-12; 1 Кор. 7, 7, 10). Церковь благословляла всегда оба эти пути и осуждала, как известно, порицателей того и другого. Об этих двух путях благочестивой жизни свидетельствовал уже в I веке святой Игнатий Богоносец в своем письме к святому Поликарпу Смирн-скому:


«Внушай сестрам моим, чтобы они любили Господа и были довольны своими супругами по плоти и по духу; равным образом советуй и братьям моим, чтобы они во имя Иисуса Христа любили своих супруг, как Господь любит Церковь. А кто может в честь плоти Господней пребывать в чистоте, пусть пребывает, но без тщеславия». Апостол Павел призывает не слушать лжеучителей, «запрещающих вступать в Брак», которые явятся в последние времена. До конца времен будут совершаться браки православных христиан во славу Божию и на пользу человечеству, и благословенная семейная жизнь будет еще процветать, ибо благословение, которое испрашивается на всю Церковь, дается и малой Церкви - христианской семье. «Боже сил! обратись же, призри с неба, и воззри, и посети виноград сей; охрани то, что насадила десница Твоя, и отрасли, которые Ты укрепил Себе» (Пс. 79, 15-16)».


Брачный обряд имеет свою древнюю историю. Еще в патриархальный период Брак считался особым установлением, но о брачных обрядах того времени мало что известно. Из истории женитьбы Исаака на Ревекке мы знаем, что он предлагал своей невесте подарки, что Елеазар совещался с отцом Ревекки относительно ее замужества, а затем был устроен брачный пир. В позднейшие времена истории Израиля брачные церемонии получили значительное развитие. Придерживаясь патриархального обычая, жених в присутствии посторонних лиц должен был прежде всего предложить невесте подарок, обыкновенно состоявший из серебряных монет. Затем приступали к заключению брачного договора, которым определялись взаимные обязательства будущих мужа и жены. По окончании этих предварительных актов следовало торжественное благословение брачащихся. Для этого устраивалась особая палатка под открытым небом: сюда являлся жених в сопровождении нескольких мужчин, которых евангелист Лука называет «сынами брачными», а евангелист Иоанн - «друзьями жениха». Невеста же являлась в сопровождении женщин. Здесь их встречали приветствием: «Да будет благословен каждый, приходящий сюда!» Потом невесту обводили три раза вокруг жениха и ставили по правую сторону от него. Женщины покрывали невесту толстым покрывалом. Затем все присутствующие обращались к востоку; жених брал невесту за руки и они принимали ритуальные благопожелания от гостей. Подходил раввин, покрывал невесту священным покрывалом, брал в руку чашу с вином и произносил при этом формулу брачного благословения. Жених и невеста пили из этой чаши. После этого жених брал золотое кольцо и сам надевал его на указательный палец невесты, произнося при этом: «Помни, что ты сочеталась со мною по закону Моисея и израильтян». Далее прочитывался брачный контракт в присутствии свидетелей и раввина, который, держа в руках другую чашу с вином, произносил семь благословений. Новобрачные снова пили вино из этой чаши. В то же время жених разбивал первую чашу, которую он до этого держал в руке, о стену, если невеста была девицей, или о землю, если она была вдовой. Этот обряд должен был напоминать о разрушении Иерусалима. После этого палатка, в которой происходила брачная церемония, убиралась и начинался брачный пир - свадьба. Пир продолжался семь дней в память того, что Лаван некогда заставил Иакова работать в его доме семь лет за Лию и семь лет за Рахиль. В течение этого семидневного периода жених должен был передать невесте приданое и таким образом выполнить брачный договор.


При сравнении еврейского брачного обряда с христианским бросается в глаза ряд сходных моментов, но главное то, что в христианском чинопоследовании Брака постоянно встречаются упоминания ветхозаветных праведников и пророков: Авраама и Сарры, Исаака и Ревекки, Иакова и Рахили, Моисея и Сепфоры. По всей видимости перед составителем христианского чинопосле-дования стоял образ ветхозаветного Брака. Другое влияние, которому подвергся в процессе формирования христианский брачный обряд, имеет своим истоком греко-римскую традицию.


В христианстве Брак благословляется с апостольских времен. Церковный писатель III в. Тертуллиан говорит: «Как изобразить счастье Брака, одобряемого Церковью, освящаемого ее молитвами, благословляемого Богом!»


Брачному обряду в древности предшествовало обручение, которое было актом гражданским и совершалось согласно местным обычаям и установлениям, насколько, разумеется, это было возможно для христиан. Обручение совершалось торжественно в присутствии многих свидетелей, которые скрепляли брачный контракт. Последний представлял собою официальный документ, определявший имущественные и правовые взаимоотношения супругов. Обручение сопровождалось обрядом соединения рук жениха и невесты, кроме того жених дарил невесте кольцо, которое было изготовлено из железа, серебра или золота - в зависимости от состоятельности жениха. Климент, епископ Александрийский, во II главе своего «Педагога» говорит: «Мужчина должен дать женщине золотое кольцо не для внешнего украшения ее, но для того, чтобы положить печать на хозяйство, которое с тех пор переходит в ее распоряжение и поручается ее заботам».


Выражение «положить печать» объясняется тем, что в те времена кольцо (перстень), а точнее вправленный в него камень с вырезанной эмблемой, служило одновременно и печатью, которой запечатлевалась собственность данного лица и скреплялись деловые бумаги. Христиане вырезали на своих перстнях печати с изображением рыбы, якоря, птицы и других христианских символов. Обручальное кольцо надевалось обычно на четвертый (безымянный) палец левой руки. Это имеет основание в анатомии человеческого тела: один из тончайших нервов этого пальца непосредственно соприкасается с сердцем,- по крайней мере, на уровне представлений того времени.


К X-XI вв. обручение утрачивает свое гражданское значение, и обряд этот совершают уже в храме, сопровождая его соответствующими молитвословиями. Но еще долгое время обручение совершалось отдельно от венчания и соединялось с последованием утрени. Окончательное единообразие чин обручения получает лишь к XVII столетию.


Чин самого бракосочетания - венчания в древности совершался через молитву, благословение и руковозложение епископа в храме во время литургии. Свидетельством того, что браковенчание вводилось в древности в чин литургии, служит наличие ряда совпадающих составных элементов в обоих современных чинах: начальный возглас «Благословено Царство...», мирная екте-ния, чтение Апостола и Евангелия, сугубая ектения, возглас «И сподоби нас Владыко...», пение «Отче наш» и, наконец, общение чаши. Все эти элементы очевидным образом взяты из чинопоследования литургии и ближе всего по своей структуре к чину литургии Преждеосвященных Даров.


В IV веке вошли в употребление брачные венцы, возлагаемые на головы брачащихся. На Западе им соответствовали брачные покровы. Сначала это были венки из цветов, позже их стали изготовлять из металла, придавая им форму царской короны. Они знаменуют победу над страстями и напоминают о царском достоинстве первой человеческой четы - Адама и Евы,- которым Господь отдал во владение все земное творение: «...и наполняйте землю, и владейте ею...» (Быт. 1, 28).


Несмотря на то, что уже к XIII веку браковенчание совершалось отдельно от литургии, эти два таинства были тесно связаны. Поэтому с древности и до нашего времени жених и невеста, желающие сочетаться таинством Брака, приготовляют себя к принятию благодати постом и покаянием, а в день венчания вместе причащаются Святых Божественных Тайн.


В некоторых приходах юго-западных епархий обручение сопровождается присягой верности, которую дают друг другу брачащиеся. Этот обряд позаимствован из западной традиции и не указан в современном православном Требнике. Однако, учитывая глубокую укорененность этого обычая в сознании местных прихожан, почитающих его чуть ли не самою существенною частью браковенчания, следует проявлять осторожность, исключая эту присягу из чинопоследования. Тем более, что она не содержит догматических противоречий с православным пониманием таинства Брака.


Место и время совершения таинства Брака


В наше время церковный брак лишен гражданской юридической силы, поэтому венчание совершается, как правило, над супругами, зарегистрировавшими предварительно свой гражданский брак в ЗАГС"е. Венчание совершается в церкви в присутствии родных и друзей брачащихся. Отсутствие родительского благословения на венчание при условии, что брачащиеся достигли брачного возраста и уже состоят в гражданском браке, не является препятствием для совершения таинства. Обряд может совершать только законно поставленный священник, не находящийся под каноническим запрещением. Не принято, чтобы таинство Брака совершал священнослужитель, принявший монашеские обеты. В случае отсутствия иной возможности, священник может сам повенчать своего сына или дочь.


Согласно каноническим правилам, не разрешается совершать венчание в течение всех четырех постов, в сырную седмицу, Пасхальную седмицу, в период от Рождества Христова до Богоявления (святки). По благочестивому обычаю не принято совершать браки в субботу, а также накануне двунадесятых, великих и храмовых праздников, дабы предпраздничный вечер не проходил в шумном веселии и развлечениях. Кроме того, в Русской Православной Церкви бракосочетание не совершается по вторникам и четвергам (накануне постных дней - среды и пятницы), накануне и в дни Усекновения главы Иоанна Предтечи (29 августа) и Воздвижения Креста Господня (14 сентября). Исключения из этих правил могут быть сделаны по нужде только правящим архиереем. Венчание рекомендуется совершать после литургии, за которой жених и невеста причащаются Святых Тайн.


Церковно-канонические препятствия к Браку


Священнику, прежде чем совершить венчание, следует выяснить, нет ли церковно-канонических препятствий к заключению церковного Брака между данными лицами. В первую очередь следует отметить, что Православная Церковь, хотя и считает гражданский брак лишенным благодати, фактически признает его и отнюдь не считает его незаконным блудным сожительством. Однако условия заключения брака, установленные гражданским законодательством и церковными канонами, имеют значительные различия, поэтому не всякий гражданский брак, зарегистрированный в ЗАГС"е, может быть освящен в таинстве Брака.


Так, допускаемые гражданским законодательством четвертый и пятый браки Церковью не благословляются. Церковью не допускается вступление в брак более, чем три раза, запрещается вступать в брак лицам, находящимся в близких степенях родства. Церковь не благословляет брак, если один из брачащихся (или оба) объявляют себя убежденными атеистами, пришедшими в церковь лишь по настоянию одного из супругов или родителей, если хотя бы один из супругов некрещен и не готов принять крещения перед венчанием. Все эти обстоятельства выясняются при оформлении документов на венчание за церковным ящиком, и, в перечисленных выше случаях, в церковном бракосочетании отказывается.


Прежде всего нельзя венчать брак, если один из брачащихся фактически состоит в браке с другим лицом. Гражданский брак должен быть расторгнут в установленном порядке, а если предыдущий брак был церковный, то необходимо разрешение архиерея на расторжение его и благословение на вступление в новый брак.


Препятствием к совершению браковенчания является также кровное родство жениха и невесты, а также родство духовное, обретенное через восприемничество при крещении.


Различают два вида родства: кровное родство и «свойство», т. е. родство между родственниками двух супругов. Кровное родство существует между лицами, имеющими общего предка: между родителями и детьми, дедом и внучкой, между двоюродными и троюродными братьями и сестрами, дядями и племянницами (двоюродными и троюродными) и т. д.


Свойство существует между лицами, не имеющими общего достаточно близкого предка, а породнившимися через брак. Следует различать свойство двухродное, или двухкровное, устанавливаемое через один брачный союз, и свойство трехродное, или трехкровное, которое устанавливается при наличии двух брачных союзов. В свойстве двухродном находятся родственники мужа с родственниками жены. В трехродном свойстве находятся родственники жены одного брата и родственники жены другого брата или родственники первой и второй жены одного мужчины.


В двухродном свойстве при отыскании его степении нужно учитывать два случая: а) свойство между одним из супругов и кровными родственниками другого, б) свойство между кровными родственниками обоих супругов. В первом случае родственники одного супруга находятся в отношении к другому в той же самой степени, в какой они были бы, если бы являлись собственными кровными его родственниками, так как муж и жена составляют в браке одну плоть, а именно: тесть и тёща находятся к зятю в первой степени, как его собственные родители, только, конечно, в двухродном свойстве; братья и сестры жены (шурья и свояченицы) - во второй степени, как родные братья и сестры, и тоже, конечно, в двухродном свойстве и т. д. Приемы счисления степеней свойства в этом случае те же самые, что и в родстве однородном. Во втором случае, когда отыскивается степень свойства между кровными родственниками обоих супругов, нужно определить: а) в какой степени родственник мужа приходится по отношению к нему и б) в какой степени родственник жены, в отношении которого определяется степень, отстоит от нее; потом количество степеней обеих сторон складывается, и полученная сумма покажет, в какой степени отстоят друг от друга родственник мужа и родственник жены. Например, между данным лицом и его тестем - одна степень; между данным лицом и его свояченицей - две степени, между братом мужа и сестрой жены - четыре степени и т. д.


В трехродном свойстве, происходящем от соединения через брачные союзы трех родов или фамилий, степени свойственных отношений считаются тем же способом, как и в свойстве двухродном, т. е. опять так же складываются в общую сумму количества степеней, в которых данные лица отстоят от главных лиц, через которые соединяются между собой в родство, и эта общая сумма определяет степень их взаимного родственного отношения.


При кровном родстве церковный Брак безусловно запрещается до четвертой степени родства включительно, при свойстве двухродном - до третьей степени, при трехродном свойстве брак не разрешается в том случае, если брачащиеся находятся в первой степени такого родства.


Духовное родство существует между крестным отцом и его крестником и между крестной матерью и ее крестницей, а также между родителями воспринятого от купели и восприемником того же пола, что и воспринятый (кумовство). Поскольку согласно канонам при крещении требуется один восприемник того же пола, что и крещаемый, второй восприемник является данью традиции и, следовательно, нет канонических препятствий для заключения церковного Брака между восприемниками одного младенца. Строго говоря, по той же причине между крестным отцом и его крестницей и между крестной матерью и ее крестником также не существует духовного родства. Однако благочестивый обычай запрещает такие браки, поэтому во избежание соблазна в таком случае следует испросить специальных указаний от правящего архиерея.


Разрешение архиерея требуется и для венчания православного с лицом другого христианского вероисповедания (католиком, баптистом). Безусловно не венчается брак, если хотя бы один из брачащихся исповедует нехристианскую религию (мусульманство, иудаизм, буддизм). Однако брак, заключенный по инославному обряду и даже нехристианский, заключенный до присоединения супругов к Православной Церкви, может считаться по желанию супругов в силе, даже если только один из супругов принял Крещение. При переходе в христианство обоих супругов, брак которых заключен был по нехристианскому обряду, совершение таинства Брака не обязательно, так как благодать Крещения освящает и их супружество.


Нельзя венчать того, кто однажды связал себя монашеским обетом девства, а также священников и диаконов после их рукоположения.


Что же касается совершеннолетия жениха и невесты, их психического и физического здоровья, добровольного и свободного согласия, то поскольку без выполнения этих условий не может быть предварительно зарегистрирован гражданский брак, Церковь при наличии Свидетельства о браке освобождается от выяснения этих обстоятельств.


О расторжении церковного Брака


Право признания церковного Брака несуществующим и разрешения вступить в новый церковный Брак принадлежит только архиерею. На основании представляемого Свидетельства ЗАГС"а о разводе, епархиальный архиерей снимает прежнее благословение и дает разрешение на вступление в новый церковный Брак, если, конечно, к этому нет канонических препятствий. Епархиальное управление не производит никакого дознания о мотивах развода.


Последование обручения


Жених и невеста по окончании литургии стоят в притворе храма лицом к алтарю; жених справа, невеста слева. Священник в полном облачении выходит из алтаря через царские врата, держа в руках крест и Евангелие. Перед священником выносится свеча. Крест и Евангелие он полагает на аналой, стоящий посреди храма.


Кольца, которыми будут обручаться брачащиеся, во время литургии находятся на правой стороне святого престола вблизи друг друга: слева - золотое, справа - серебряное. Диакон, следуя за священником, выносит их на специальном подносе. Священник, приблизившись к новоневестным с двумя зажженными свечами, трижды благословляет их иерейским благословением и вручает им свечи.


Свет - это знак радости, огонь дает тепло, потому возжженные свечи являют радость встречи двух любящих людей. Одновременно - это символ их чистоты и целомудрия. Они напоминают нам также о том, что жизнь человека не замкнута, не отделена, она совершается в обществе людей, и всё, что случается с человеком, светом или тьмою, теплом или холодом отзывается в душах окружающих его людей. Если рознь и разделение побеждены, если эти двое источают свет любви, то, выйдя из храма, они уже будут не двое, но одно существо.


«Ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы. А постулающей по правде идет к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге соделаны» (Ин. 3, 20-21).


Свечи не даются, если оба брачащихся вступают в Брак во второй (третий) раз, напоминая о евангельской притче, где говорится о том, что девы (т. е. девственники) выходили навстречу Жениху с возжженными светильниками (Мф. 25, 1). Свечи должны гореть на протяжении всего последования таинства Брака, поэтому должны быть достаточно большого размера.


Священник вводит жениха и невесту внутрь храма, где будет совершаться обручение. Обряд начинается каждением перед венчающимися фимиамом и молитвою в подражание благочестивому Товии), который возжег печень и сердце рыбы, чтобы дымом и молитвою отогнать демона, враждебного честным бракам (Тов. 8, 2). После этого начинаются молитвословия Церкви о брачащихся.


Вслед за обычным началом: «Благословен Бог наш...» произносится Великая ектения, которая содержит прошения о спасении брачащихся; о даровании им детей для продолжения рода; о ниспослании им любви совершенной, мирной и помощи; о сохранении их в единомыслии и твердой вере; о благословении их в непорочную жизнь: «Яко да Господь Бог наш дарует им Брак честен и ложе нескверное, Господу помолимся...»


Затем читаются две краткие молитвы, в которых воздается хвала Богу, соединяющему разделенных и положившему союзы любви, и испрашивается благословение на новоневестных. Вспоминается благословенный Брак Исаака и Ревекки как образец девственности и непорочности и исполнение обетования Божия в их потомстве. Невеста уподобляется от века предобрученной Деве чистой - Церкви Христовой.


Священник, взяв сперва золотое кольцо, произносит трижды:


«Обручается раб Божий (имярек) рабе Божией (имярек)». При каждом произнесении этих слов он творит крестное знамение над головою жениха и надевает кольцо на четвертый (безымянный) палец правой руки его. Затем берет серебряное кольцо и произносит, знаменуя крестом голову невесты, трижды:


«Обручается раба Божия (имярек) рабу Божиему (имярек)», и надевает ей кольцо также на четвертый палец правой руки.


Золотое кольцо символизирует своим блеском солнце, свету которого уподобляется муж в брачном союзе; серебряное - подобие луны, меньшего светила, блистающего отраженным солнечным светом. Кольцо - знак вечности и непрерывности брачного союза, ибо непрерывна и вечна благодать Святого Духа.


Затем в знак отдания себя на всю жизнь друг другу, а Господу обоих нераздельным образом, в знак единодушия, согласия и взаимопомощи в предстоящем браке, жених и невеста трижды обмениваются кольцами при участии друга жениха или священника. После тройной перемены колец серебряное остается у жениха, а золотое - у невесты в знак того, что женской слабости передается мужественный дух.


Священник произносит молитву, в которой испрашивается благословение и утверждение обрученным. Вспоминается о чудесном знамении «водоношения», поданном слуге патриарха Авраама, когда тот был послан подыскать невесту для Исаака, эта честь предуготована была только той, единственной деве - Ревекке, напоившей гонца водой. Священник просит благословить положение колец благословением небесным, сообразно с силою, которую получил через перстень Иосиф в Египте, прославился Даниил в стране Вавилонской и явилась истина Фамари. Вспоминается притча Господня о блудном сыне, раскаявшемся и вернувшемся в отчий дом, «А отец сказал рабам своим: принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его...» (Лк. 15,22).


«И десница раб Твоих благословится словом Твоим Державным и мышцею Твоею высокою»,- говорится далее в молитве. Не случайно обручальное кольцо возлагается на палец правой руки, ибо этой рукой мы приносим обет верности, творим крестное знамение, благословляем, приветствуем, держим орудие труда и меч в праведной битве.


Людям свойственно ошибаться, сбиваться с истинного пути и без помощи Божией и Его водительства не дойти этим двум слабым людям до цели - Царства Небесного. Потому просит священник: «И ангел Твой да предъидет пред ними вся дни живота их».


Завершается последование обручения краткой ектенией с добавлением прошения об обрученных.


Примечание: 1) Кольца могут быть изготовлены и из одного металла - золота, серебра; и иметь украшения из драгоценных камней. 2) Отпуст, указанный в Требнике, по окончании чина обручения не произносится, так как вслед за обручением следует венчание. 3) Священнику следует быть особо осторожным при перемене колец, чтобы не уронить их на пол, так как мужской палец значительно толще женского и поэтому кольцо невесты с трудом удерживается на пальце. В народе бытует, к сожалению, суеверие, что упавшее при обручении кольцо означает распад брака или смерть одного из супругов. Если же такой случай произошел, и священник заметил беспокойство среди присутствующих, следует в напутственном слове указать на нелепость этой приметы, как и всех суеверий вообще.


Последование венчания


Жених и невеста, держа в руках зажженные свечи, изображающие духовный свет таинства, торжественно входят на середину храма. Им предшествует священник с кадильницей, указывая этим, что на жизненном пути они должны следовать по заповедям Господним, а добрые дела их будут, как фимиам, возноситься н Богу. Хор встречает их пением псалма 127, в котором пророк-псалмопевец Давид прославляет благословенное Богом супружество; перед каждым стихом хор поет: «Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе».


Жених и невеста становятся на разостланный на полу плат (белый или розовый) перед аналоем, на котором лежат Крест, Евангелие и венцы. После этого по Требнику полагается произнести поучение. Однако, дабы не разрывать чинопоследования, его можно произнести до обручения или по окончании венчания, кроме того можно кратко разъяснить смысл основных моментов совершаемого таинства.


Далее жениху и невесте предлагается перед лицом всей Церкви еще раз подтвердить свободное и непринужденное желание вступить в брак и отсутствие в прошлом со стороны каждого из них обещания третьему лицу вступить с ним в брак. Эти вопросы лучше всего произносить на русском или родном языке брача-щихся, например, в такой форме:



Ответ: «Имею, честный отче».


«Не связан ли ты обещанием другой невесте?»


Ответ: «Нет, не связан».


Затем, обратившись к невесте, священник спрашивает:


«Имеешь ли ты искреннее и непринужденное желание и твердое намерение быть женою этого (имя жениха), которого видишь перед собою?»


Ответ: «Имею, честный отче».


«Не связана ли обещанием другому жениху?»


Ответ: «Нет, не связана».


Эти вопросы относятся не только к формальному обещанию вступить в брак с каким-то третьим лицом, но в основном подразумевают: не вступал ли каждый из брачащихся в незаконную связь, или в зависимость, так или иначе обязующую его по отношению к этому лицу.


Итак, жених и невеста подтвердили перед Богом и Церковью добровольность и нерушимость своего намерения вступить в супружество. Такое волеизъявление в нехристианском браке является решающим принципом. В христианском браке оно - главное условие для естественного (по плоти) Брака, условие, после которого он должен считаться заключенным. По этой причине при переходе иноверцев в православие их браки признаются действительными (при условии, что такой брак не противоречит христианскому закону, иными словами, многоженство, многомужество и браки между близкими родственниками отвергаются).


Теперь только, после заключения этого естественного брака, начинается таинственное освящение супружества Божественною благодатью - чин венчания. Начинается венчание литургическим возгласом: «Благословено Царство...», которым провозглашается сопричастность брачащихся Царству Божиему.


После краткой ектений о благосостоянии душевном и телесном жениха и невесты, священник произносит три пространные молитвы: «Боже Пречистый, и всея твари Содетелю...», «Благословен еси, Господи Боже наш...» и «Боже Святый, создавый от персти человека...»


Вспоминается таинственное создание женщины из ребра Адамова и первое брачное благословение в раю, распространившееся впоследствии на Авраама и других патриархов и праотцев Христовых по плоти. Священник молит Самого воплотившегося от Девы Спасителя, благословившего Брак в Кане Галилейской, благословить сочетающихся рабов Своих, как Авраама и Сарру, Исаака и Ревекку, Иакова и Рахиль и всех патриархов, и Моисея, как родителей Пресвятой Девы, Иоакима и Анну, и родителей Предтечи, Захария и Елисавету. Он молит Господа сохранить их подобно Ною в ковчеге, и Ионе во чреве кита, трем отрокам в печи вавилонской, и даровать им радость, какую имела царица Елена, когда обрела Честный Крест. Он молит о поминовении родителей, их воспитавших, «зане молитвы родителей утверждают основание домов», и вместе с чадородием даровать брачащимся единомыслие душ и телес, долгоденствие, целомудрие, взаимную любовь и союз мира, благодать в чадах, обилие благ земных и венец неувядаемый на небесах.


Теперь наступает главный момент таинства. Священник, взяв венец, знаменует им крестообразно жениха и дает ему целовать образ Спасителя, прикрепленный к передней части венца. В Требнике не указано один или три раза следует совершать это действие, поэтому в одних местах совершают его трижды, в других - по одному разу над женихом и невестой.


Венчая жениха, священник произносит:


«Венчается раб Божий (имярек) рабе Божией (имярек) во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа».


Благословив таким же образом невесту и дав ей приложиться к образу Пресвятой Богородицы, украшающему ее венец, священник венчает ее, произнося:


«Венчается раба Божия (имярек) рабу Божию (имярек) во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа».


Затем священник произносит трижды тайносовершительные слова, и при каждом произнесении благословляет обоих иерейским благословением:


«Господи, Боже наш, славою и честию венчай я (их)». Прежде всего этими словами и увенчанием глав их провозглашается честь и слава человеку как царю творения. Каждая христианская семья - это, безусловно, малая церковь. Сейчас ей открывается путь в Царствие Божие. Эта возможность может быть упущена, но сейчас, здесь она есть. На всю последующую жизнь, долгую и многотрудную, полную искушений, они становятся друг для друга в самом реальном смысле - царем и царицей - в этом высший смысл венцов на главах их.


Этим увенчанием выражается также честь и слава мученических венцов. Ибо путь к Царству Божиему - это свидетельство Христа, а значит, распятие и страдание. Супружество, которое не распинает постоянно свой собственный эгоизм и самодостаточность, которое не «умирает для себя» с тем, чтобы указывать на Того, Кто превыше всего земного, нельзя назвать христианским. В супружестве Божие присутствие подает радостную надежду, что брачный обет сохранится не до тех пор, «пока смерть разлучит», но покуда смерть не соединит нас окончательно, после всеобщего Воскресения - в Царствии Небесном.


Отсюда исходит третье и последнее значение венцов: они являются венцами Царства Божия. «Восприими венцы их в Царствии Твоем»,- произносит священник, снимая их с головы жениха и невесты, и это значит: приумножь этот брак в той совершенной любви, единственным завершением и полнотой которой является Бог.


После произнесения тайносовершительной формулы произносится прокимен: «Положил еси на главах их венцы, от каменей честных, живота просиша у Тебе, и дал еси им». И стих: «Яко даси им благословение в век века, возвеселиши я радостию с лицем Твоим».


Затем читается 230-е зачало из послания святого апостола Павла к Ефесянам (5, 20-33), где брачный союз уподобляется союзу Христа и Церкви, за которую предал Себя возлюбивший ее Спаситель. Любовь мужа к жене - это подобие любви Христа к Церкви, а любовно-смиренное повиновение жены мужу - подобие отношения Церкви ко Христу. Это - взаимная любовь до самоотвержения, готовность пожертвовать собою по образу Христа, отдавшего Себя на распятие за грешных людей, и по образу истинных последователей Его, страданиями и мученической смертью подтвердивших свою верность и любовь к Господу.


Последнее изречение Апостола: «А жена да боится своего мужа» - призывает не к страху слабого перед сильным, не к боязни рабыни по отношению к господину, но к страху опечалить любящего человека, нарушить единение душ и телес. Тот же страх лишиться любви, а значит, присутствия Божия, в семейной жизни должен испытывать и муж, глава которому Христос. В другом послании апостол Павел говорит: «Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена.


Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим» (1 Кор. 7, 4-5). Муж и жена - члены Церкви и, будучи частицами полноты церковной, равны между собой, повинуясь Господу Иисусу Христу.


После Апостола читается Евангелие от Иоанна (2, 1-11). В нем благовествуется о Божием благословении супружеского союза и освящении его. Чудо претворения воды в вино Спасителем прообразовало действие благодати таинства, которым земная супружеская любовь возвышается до любви небесной, соединяющей души о Господе. О нравственной перемене, необходимой для этого, говорит св. Андрей Критский: «Брак честен и ложе непорочно, ибо Христос благословил их в Кане на Браке, вкушая пищу плотию и претворив воду в вино,- явив это первое чудо, чтобы ты, душа, изменилась» (Канон великий в русском переводе, тропарь 4 по песни 9).


Спаситель, присутствуя на Браке в Кане, возвысил супружеский союз сообразно Смотрению Своему о роде человеческом. Когда первое вино оскудело, было дано вино иное, чудом сотворенное из воды. Так и в естественном брачном союзе отношения супругов, не будучи греховными по природе, но тем не менее лишенные благодати, претворяются в благодатные, освящаясь таинством, приближаются к великому Первообразу - союзу Христа и Церкви.


«Вина нет у них»,- произнесла, обращаясь к Сыну Своему, Пречистая Матерь. В последовавшем ответе Христос выразил, что еще не наступил желанный Ему и Ей час: время победы духа над плотию. Но этот вожделенный таинственный момент в жизни христианских супругов наступает по милосердию призванного на Брак и освятившего его Богочеловека, по исполнении Его велений. «Что скажет Он вам, то сделайте» (Ин. 2, 5),- призвала присутствующих Матерь Божия. Лишь тогда восполнится недостаточность, ущербность естественного брака, и земные чувства чудесным образом претворятся в духовные, благодатные, соединяющие мужа и жену и всю Церковь в Едином Господе. По словам епископа Феофана Затворника, в истинно христианском Браке «любовь очищается, возвышается, укрепляется, одухотворяется. В помощь человеческой немощи благодать Божия подает силы к постепенному достижению такого идеального союза».


После прочтения Евангелия от лица Церкви произносится краткое прошение о новобрачных и молитва священника, «Господи Боже наш, во спасительном...», в которой он просит у Господа мира и единодушия, чистоты и непорочности в течение всей долгой жизни и достижения маститой старости «с чистым сердцем делающя заповеди Твоя». Затем следует Просительная ектения.


Священник возглашает: «И сподоби нас, Владыко, со дерзновением неосужденно смети призывати Тебе, Небеснаго Бога Отца, и глаголати...», и новобрачные вместе со всеми присутствующими поют молитву «Отче наш», основание и венец всех молитв, заповеданную нам Самим Спасителем. В устах бракосочетавшихся она выражает решимость служить Господу своею малой церковью так, чтобы и через них на земле воля Его исполнялась и царила в их семейной жизни. В знак покорности и преданности Господу они преклоняют головы под венцами.


Приносится общая чаша с вином, над которой священник читает молитву: «Боже, вся сотворивый крепостью Твоею, и утвер-дивый Вселенную, и украсивый венец всех сотворенных от Тебе, и чашу общую сию подаваяй сочетающымся ко общения Брака, благослови благословением духовным». Осенив чашу крестным знамением, дает ее жениху и невесте. Новобрачные попеременно (сначала жених, а потом невеста) в три приема испивают вино, уже соединенные во единого человека пред Господом. Общая чаша - это общая судьба с общими радостями, скорбями и утешениями и единая радость о Господе.


В прошлом это была общая евхаристическая чаша, соучастие в Евхаристии, которая запечатлевала исполнение Брака во Христе. Христос должен быть самой сущностью совместной жизни. Он - вино новой жизни детей Божиих, и вкушение от общей чаши предвозвещает, что, старея в этом мире, мы все молодеем для жизни, которой неведом вечер.


Преподав общую чашу, священник соединяет правую руку мужа с правой рукой жены и, покрыв соединенные руки епитрахилью, а поверх ее - своей рукой, трижды обводит новобрачных вокруг аналоя. При первом обхождении поется тропарь «Исане, ликуй...», в котором прославляется таинство воплощения Сына Божия Еммануила от Неискусобрачной Марии.


При втором обхождении поется тропарь «Святии мученицы». Увенчанные венцами, как победители земных страстей, они являют образ духовного Брака верующей души с Господом.


Наконец, в третьем тропаре, который поется при последнем обхождении аналоя, прославляется Христос как радость и слава новобрачных, надежда их во всех обстоятельствах жизни: «Слава Тебе, Христе Боже, апостолов похвало, мучеников радование, ихже проповедь, Троица Единосущная».


Как и в чине Крещения, это круговое хождение означает вечное шествие, которое началось в этот день для этой четы. Супружество их будет вечным шествием рука об руку, продолжением и явлением совершённого сегодня таинства. Помня об общем кресте, возложенном сегодня на них, «тяготы друг друга нося», они всегда будут исполнены благодатной радости этого дня.


По окончании торжественного шествия священник снимает венцы с супругов, приветствуя их словами, наполненными патриархальной простоты и потому особенно торжественными:


«Возвеличися, женишё, якоже Авраам, и благословися якоже Исаак, и умножися якоже Иаков, ходяй в мире и делаяй в правде заповеди Божия».


«И ты, невесто, возвеличися якоже Сарра, и возвеселися яко-же Ревекка, и умножися якоже Рахиль, веселящися о своем муже, хранящи пределы закона, зане тако благоволи Бог».


Затем в двух последующих молитвах «Боже, Боже наш» и «Отец, и Сын, и Святый Дух» священник просит Господа, благословившего Брак в Кане Галилейской, воспринять и венцы новобрачных неоскверненными и непорочными в Царствии Своем. Во второй молитве, читаемой священником, стоя лицом к ним, с при-клонением голов новобрачных, эти прошения запечатлеваются именем Пресвятой Троицы и иерейским благословением. По окончании ее новобрачные целомудренным поцелуем свидетельствуют святую и чистую любовь друг к другу.


Отпуст дается по Требнику. На нем поминаются равноапостольные Константин и Елена - первые земные цари, распространители правоверия, и святой мученик Прокопий, научивший двенадцать жен идти на мученическую смерть, как на брачный пир.


Далее, согласно обычаю, новобрачных подводят к царским вратам: где жених целует икону Спасителя, а невеста - образ Бо-жией Матери, затем они меняются местами и прикладываются соответственно - жених к иконе Божией Матери, а невеста - Спасителя. Здесь же священник дает им Крест для целования и вручает им две иконы: жениху - образ Спасителя, невесте - Пресвятой Богородицы. Эти иконы близкие молодых обычно приносят из дома или приобретают в храме как родительское благословение. Затем обычно провозглашается многолетие новобрачным, они сходят с солеи, и все присутствующие поздравляют их.


В Требнике после отпуста следует «Молитва на разрешение венцов, в осмый день». В древности, как новокрещенные семь дней носили белые одежды и на восьмой день слагали их с соответствующей молитвой, так и новобрачные семь дней после венчания носили венцы и на восьмой слагали их с молитвой священника. В древности венцы были не металлические и не такого вида, как сейчас. Это были простые венки из миртовых или масличных листьев, которые до сих пор употребляются в Греческой Церкви. В России они еще в древности были заменены сначала деревянными, а позже - металлическими. В связи с этим молитва на разрешение венцов теперь читается вслед за молитвой «Отец, Сын и Святой Дух...». Не следует опускать это краткое последование.


Особого внимания заслуживает в нем отпуст, где говорится:


«Согласная достигше раби Твои, Господи, и последование совершивше в Кане Галилейстей Брака, и спрятавше яже в нем знамения, славу Тебе возсылают, Отцу, и Сыну, и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков, аминь». Новобрачным здесь от лица Церкви напоминают, что знамение чуда Христа в Кане Галилейской- это самое живительное и драгоценное в брачном союзе, и потому его следует хранить потаенным в глубине души, дабы сокровище это не было похищено или осквернено суетою и страстями мира сего.

Люди приходят в церковь со своими скорбями, с горем, с радостью. И я как священник должен сказать, что подавляющее большинство всех проблем связано именно с жизнью человека в семье, с отношениями между мужем и женой, между родителями и детьми, тещами, свекровями и т. д. Эта сфера отношений занимает огромную часть в жизни человека. И если в семье что-то не в порядке, то вся жизнь, пожалуй, не в порядке. Поэтому тему семьи правомерно считать одной из важнейших.

Сейчас очень большое место в жизни людей стала занимать работа, . И очень часто мы сталкиваемся с ситуациями, когда родители детей не видят сутками, потому что они зарабатывают деньги, и в результате встречаются с детьми раз в неделю. Возникают сомнения в правильности такого образа жизни. Прихожане часто задают вопрос, а должно ли для человека быть что-нибудь важнее семьи?

Я думаю, что неправильно было бы сказать, что либо семью, либо общественную деятельность нужно поставить на первое место. На мой взгляд, правильной будет иная постановка проблемы. У человека действительно есть серьезнейшие обязанности перед обществом, перед тем служением, к которому он призван. Но я не стал бы противопоставлять семью и общественное служение, поскольку одно включает другое. Давайте попробуем изменить угол зрения.

Для этого я приведу такой пример. Прежде чем стать священником я работал в школе учителем и литературы, довелось мне также заниматься вопросами семьи. В последний год моего преподавания директор предложил мне взять в выпускном классе факультативный курс психологии семейной жизни. Я с большим интересом взялся за него и, надо сказать, с большой самонадеянностью. Было такое обилие материала, прежде всего, художественная литература, какой-то жизненный опыт, масса публикаций, хороших статей на эту тему. То есть мне думалось, что психологию семейной жизни можно превратить в один из важнейших и интереснейших предметов. Но я потерпел полное фиаско.

Школа у нас была сильная, и мы с детьми в конце учебного года проводили беседы о том, какой предмет им нравится, какой не нравится, какой интересный, а какой нет, какова работа учителя. Мне выставили двойку по этому предмету. Я понял - не за свое дело не берись. Тогда мне было очень грустно, но теперь я знаю, в чем состояла проблема - был неправильным сам подход. Семья рассматривалась как что-то отдельное: у каждого человека есть работа, есть друзья, какое-то хобби, а есть семья. Мы пытались говорить о проблемах в семье и о том, как их правильно решать, но совершенно не размышляли о сущности человека, о .

Теперь, будучи священником, я понимаю, что говорить о семье возможно лишь в контексте разговора о смысле человеческой жизни вообще.

Да и любые нравственные вопросы, а не только вопрос семьи лишь тогда мы сможем решать по-настоящему, когда рассматриваем их в контексте более широком, более важном - что есть человек, в чем его призвание, в чем его подлинное достоинство, что возвышает человека и что, наоборот, унижает и т. д. С высоты такой постановки проблемы становится понятна роль семьи в жизни человека. Ведь если она является чем-то самоценным - это одно. А если же семья является частью более широкого служения человека в этой жизни, то все видится совсем иначе.

Семья в контексте смысла жизни

Раз мы начали со смысла человеческой жизни, то будем говорить языком евангельским, языком богословским. сказал: Ищите прежде Царства Божия и правды его и это все приложится вам (Мф. 6, 33).

Немного иначе выражает ту же мысль . Он говорит о том, что цель человеческой жизни - стяжание благодати Святого Духа. На самом деле Царство Божие это и есть Царство благодати Святого Духа, пребывание в благодати Святого Духа. Царство Божие внутри вас есть (Лк. 17, 21), – говорит Господь. Когда в нас пребывает благодать Божия, то мы еще в этой земной жизни соприкасаемся с Царством Божиим. У святых отцов есть слово «обόжение», то есть соединение с Богом, когда человек в Боге и Бог в человеке, когда человек и Бог становятся единым целым. Это и есть высшая цель, к которой должен стремиться человек.

Термин «обожение» использован здесь как церковный и богословский, однако, иногда можно сказать проще, по-мирскому, может быть, не совсем точно, но более понятно. Спасти душу свою - это значит научиться любить. Все, о чем я сказал выше - Царство Божие и стяжание благодати Святого Духа, является тем же самым. Ведь что такое соединение с Богом, обожение? Мы с вами знаем слова : Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге (1 Ин. 4, 7). То есть обожение - это такое состояние, когда любовь становится господствующей в человеке.

В той мере, в какой человек научится любить, в той мере он пригоден для вечности. Если любовь не стала главным содержанием человеческого сердца, главным содержанием его души, то нечего делать в вечности. Не потому, что его туда не пустят, а потому, что ему там самому нечего будет делать. Например, если человеку с расстроенным зрением приходится носить черные очки, потому что ему нельзя смотреть на солнечный свет, то каково ему будет при ярком свете? Так же, наверное, человеку, не способному любить по-настоящему, будет совершенно невозможно и больно находиться в области того света, Который есть Бог, Который есть Любовь.

А раз главная задача человека в этой земной жизни - научиться любить, значит и ценность в этой жизни приобретает все то, что способно этой любви научить. В самом деле, каждый эпизод человеческой жизни, каждая ситуация, каждое событие, каждая встреча – это есть, с одной стороны, урок для человека, а, с другой стороны, в тоже время и экзамен. Потому что мы проверяем, насколько мы по-настоящему . Я думаю, что для человека, который это понял, есть определенная опасность. Ему может начать казаться, что он уже научился любить, а на самом деле не научился.

Так вот наилучшим экзаменатором наших успехов в этой области и является семейная жизнь. Потому что, чем человек дальше от нас, тем легче проявлять к нему любовь. Нетрудно делать какое-то усилие и делать дела любви, говорить добрые слова, быть доброжелательным к тому человеку, с которым мы встречаемся время от времени. Чем человек становится ближе, тем уже сложнее. Перед нами высвечиваются все недостатки людей особо близких к нам. И нам гораздо труднее терпеть и прощать их.

Но даже если мы видим большие недостатки у человека, находящегося на расстоянии от нас, мы его все равно любим. Ведь известно, что любить дальнего легче, чем . Поэтому именно в семье человек и любовь подвергаются самым большим испытаниям. Порой ни у кого ненависть не выражается так сильно, как у людей, связанных супружескими узами. Можно просто удивляться, как можно говорить друг другу таки обидные слова, так ненавидеть друг друга.

В романе Герцена «Кто виноват?» один из героев произносит, что самое свирепое животное в своей норе, в своей берлоге по отношению к своим детенышам бывает кротким. Очень часто самый вроде бы нормальный, добропорядочный и хороший человек именно в своей семье в зверя то и превращается, становится хуже любого животного.

У древнегреческого поэта Гесиода есть такие строки: «Лучше хорошей жены ничего не бывает на свете. И ничего не бывает страшнее жены нехорошей». Но я сразу хочу оговориться, сказать всем женщинам, что Гесиод так высказался, потому что он был поэт. Поэтесса бы написала, что лучше хорошего мужа ничего не бывает на свете, и ничего не бывает страшнее нехорошего мужа.

То, о чем я говорил до сих пор, наверное, приложимо к любой семье, как православной, так и неправославной. Чем же отличается православный подход к проблемам семейной жизни от неправославного? Представим себе, что пришлось жить с такой женой или с таким мужем, страшнее которых нет ничего на свете. Что делать? ? Чаще всего люди так и делают. В наше время это сделать очень легко. Если раньше это было связано с очень большими затруднениями, даже чисто техническими, то сейчас эти проблемы сведены к минимуму и поэтому достаточно просто людям разбежаться и забыть о том, что они были вместе, хотя забыть, конечно, не получится, но, тем не менее, они все-таки уже не имеют никаких обязанностей по отношению друг к другу.

А в Православной Церкви совсем иначе. Вот ты женился? Женился. Какая у тебя жена? Я цитировал Герцена и Гесиода, а теперь приведу слова из Книги премудрости Иисуса, сына Сирахова: «Соглашусь лучше жить со львом и драконом, нежели жить со злою женою» (Сир. 25, 18). Если случилось именно так, что делать тогда? Господь Иисус Христос категорически запретил разводиться, оставив возможность развода только в том случае, когда произошла со стороны одного из супругов, прелюбодейство. И не потому, что это является уважительной причиной для развода, а потому что этот развод уже фактически состоялся. фактически разрушает брак. И достаточно сложно требовать от людей, чтобы они сохранили то, чего уже нет.

Если жена сварливая или муж , или деспот страшный, но при этом не изменяет, значит надо терпеть.

Одна из больших проблем заключается в том, что, когда люди женятся, то в большинстве случаев им представляется, что они полюбили друг друга навсегда, и они совершенно не предполагают, что через некоторое время могут обнаружить в своей «половине» нечто неприятное. И поэтому очень часто невеста, которая представлялась мужу прекраснейшей женой в будущем, становится той самой нехорошей женой, страшней которой нет ничего на свете. Как тогда быть?

Отношение к в христианстве совсем иное, чем в светском обществе. Все согласны, что должна быть любовь, но далеко не все понимают, что в нас самих нет источника любви. Человеку порой по наивности кажется, что это от него зависит - любить или не любить. Но ведь мы же знаем, что любовь есть некая сила, которая действует в человеке независимо от его воли и желания.

В качестве примера можно привести случай, когда весь мир готов кричать человеку: кого ты любишь?! Какое-то ничтожество, вообще недостойное имени человека. И влюбленному ум и рассудок подсказывают, что так оно и есть, но он ничего с собой поделать не может. Я не говорю уже о противоположном случае, когда нет любви в сердце, холодно там, где, казалось бы, все говорит в пользу человека во всех отношениях. Иногда нужно говорить и о , то есть о некоем влечении, которое не нужно путать с любовью. Но я сейчас хочу сказать именно о любви.

Бог есть Любовь. И если я кого-то не люблю, но в тоже время я связан с ним чувством долга, а любви не чувствую, то это отнюдь не означает, что ее не будет. Вопрос в том, хочу ли я, чтобы любовь появилась, или не хочу. В этом и состоит принципиальное отличие светского, мирского подхода к браку от православного. Для неверующего - раз нет любви, значит надо разбегаться, а для верующего - если нет, то надо просить.

Можно привести исторический пример. Жены декабристов поехали со своими мужьями в ссылку. Среди них были женщины, которые страстно любили своих мужей и попросту не видели для себя другого выхода. Это Трубецкая, Муравьева… А вот Волконская оказалась в иной ситуации. Ее выдали замуж юной девушкой за человека, по возрасту годящегося ей в отцы. И она, как видно из ее записок, его, в общем-то, и не любила, не любила настоящей любовью, которую все предполагают необходимой для вступления в брак. Но, тем не менее, когда перед ней встал вопрос: ехать или не ехать - она поехала, как она сама пишет, потому что было чувство долга, ведь она – его жена, они венчались в церкви.

Она старалась полюбить и надеялась, что появление эту любовь принесет. Притом у нее просто не оказалось времени для созидания любви. Они были вместе совсем недолго, и она не смогла узнать мужа как следует. Произошло восстание… Мы все смотрели на экране и читали в книгах, как она приехала, упала на колени, целовала его кандалы. Его страдания их сблизили.

Пример очень яркий, красноречивый. Конечно, он имеет, наверное, какую-то исключительность, потому что не всякого ссылают. Может быть, действительно в исключительных обстоятельствах в людях пробуждается такое чувство долга, которое оказывается сильнее всего, и оно как бы влечет за собой рождение любви или умножение любви.

А в тех случаях, когда ничего неординарного не происходит, когда люди просто живут и работают и при этом возникает взаимно неприятная ситуация, что делать тогда? Православная Церковь говорит о том, что все-таки отношения надо строить.

Необходимо сразу решить для себя: что бы ни было - других вариантов нет и уже не будет, уже запрещено мечтать, раз Господь свел тебя с этим человеком. Помнить о том, что Бог сочетал, того человек да не разлучает. Так вот Бог, конечно, может и Сам разлучить, если Он увидит, что так нужно. Он найдет способ как-то что-то . Но собственные усилия человека должны быть направлены на то, чтобы научиться любить другого новой любовью. Не той, которая была к иллюзорному человеку. Ведь очень часто человек до брака любит не того, кто перед ним, а того, кого он создал себе в своем воображении, и того, кем пытался казаться тот другой, супруг или супруга.

И вот этого другого человека нужно любить, а любви этой нет и надо ее у Господа просить. Мне вспоминается один мой знакомый. Он женился несколько лет назад. Он верующий, православный. Жена тоже верующая. Все было как положено. И влюбленность была, и перед тем как расписаться и обвенчаться, они даже ездили брать благословение у . И вот брак состоялся.

А затем начался кошмар. Просто трагическая была ситуация в семье. Очень тяжело было. Спустя год после венчания я его расспросил о жизни. Он ответил: «Лучше не спрашивай. У нас все не клеится. Если бы я был неверующим, если бы я был не-православным, то даже и вопросов никаких бы не было, разошлись бы (он даже рассмеялся). С такой легкостью разошлись бы, но понимаю, нельзя».

Вот действительно верующий: «Нельзя». И что вы думаете? Сейчас в последние несколько лет у них очень хорошая семья. Все преодолелось, сумели приспособиться друг к другу, открылись новые источники любви. И сейчас там и речи не может быть ни о каком разводе. Есть дети.

И проблемы, конечно, возникают, как и у всех время от времени снова и снова. Но, в общем-то, они понимают, что друг без друга уже не смогут.

Вот и посмотрите. Ведь на самом деле их сдержало только сознание христианского долга: если тебя Господь связал с этим человеком, то ты теперь отвечаешь и никуда ты не убежишь от него.

Если бы именно такое отношение к браку было бы у всех людей! Если бы каждый относился к браку не как к эксперименту: получится – хорошо, не получится – разбежимся! А чтобы при вступлении в брак помнили поговорку: «семь раз отмерь, один отрежь». Но уж если ты отрезал, уже все. И ты знаешь, что как бы ни сложилось - тебе жить с этим человеком всегда. И единственное, что ты можешь, - это добиться, чтобы в тебе снова появилась любовь. Вот это и есть, мне кажется, единственный правильный путь в семье.

Мне могут возразить, что люди, которых я привел в пример, были истинно верующими. Бог ведь испытания посылает. А если бы они были в вере более слабыми, то, возможно, и не выдержали бы…

Здесь опять нужно вспомнить, что мы говорим о семье в контексте смысла жизни. Так вот важнейшим требованием личности к себе должно быть стремление к совершенству: Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный (Мф. 5, 48). Я думаю, что стремиться к этому должен каждый из нас.

Со многими молодыми людьми приходится говорить и задавать им вопрос: «А есть желание достигнуть совершенства?» В ответ юноша или девушка пожимают плечами, они об этом даже и не думали. Вообще это ущербность нашего воспитания. В дворянских семьях, в тех культурных семьях, которые были до , нормой считалось стремление к совершенству и неравнодушие, боязнь прожить жизнь и не достигнуть чего-то большого, не суметь развить в себе действительно красивую, прекрасную личность. Ничто так, наверное, не пугало молодого человека, который воспитывался в духе дворянского времени, как угроза того, что можно прожить эту жизнь серо и в ней не будет чего-то яркого, подлинного. Существовала боязнь прожить как все.

В таком подходе можно усмотреть и положительный, и отрицательный момент. Конечно, здесь есть опасность гордыни, тщеславия. А с другой стороны, понимание своего призвания - сделать свою жизнь действительно прекрасной. С христианских позиций это означает своей жизнью прославить Бога… Когда мы повторяем «слава Богу», везде Бога хвалим, то это словесная похвала Господу. А когда в нашей жизни все дарования, которые дал нам Бог, развиваются в полную меру, то это есть слава Божия. Это есть стремление к совершенству. А для самосовершенствования.

Психологи пишут, что человек почти никогда, за крайне редким исключением, не бывает тем, что он есть на самом деле. Человек все время играет какую-то роль: одну с друзьями, другую на работе и т. д. Я даже не сказал бы, что это лицемерие, потому что и перед самим собой человек тоже играет роль. А какова личность на самом деле часто не знают не только окружающие, но и сам человек не отдает себе отчета в полной мере. Это знает только Бог. И я бы тут добавил, что жена и дети. Потому что семья включает в себя такой комплекс обстоятельств, при которых долго играть невозможно, личность проявляет, в конце концов, подлинное лицо.

Если ты хочешь действительно знать, чего стоишь на самом деле, то внимательно, не раздражаясь, прислушайся к словам или детей. Они тебе дают истинную оценку, они действительно знают, чего ты стоишь. Конечно, бывает очень обидно. Говорят, что нет пророка в своем отечестве и в семье своей. Это все так. Но обижается на критические замечания лишь гордый человек: для всех он как бы пророк, а в семье - нет. Но если человек действительно стремится к совершенству, он как раз и понимает, что семья укажет, над чем ему работать, даже если семья несправедлива, потому что, конечно же, у тех, кто на нас смотрит, тоже не все в порядке со зрением, видя наши недостатки, не увидят наших достоинств.

А хочется, чтобы и достоинства видели, не только недостатки. Я думаю, что для человека, искренне стремящегося к совершенству, тот опыт, что он получает в семье, просто бесценен.

Чтобы полностью раскрыть тему смысла человеческой жизни, нужно вспомнить, что человечество в том виде, в каком оно есть, - падшее, а наш образ жизни - несовершенный. Падшесть и поврежденность выражаются в нашей разобщенности, к которой привело прародителей. Потому что в идеале человек должен быть в единении со всеми людьми и со всем миром, а не воспринимать себя как нечто самодовлеющее.

Человечество должно быть как , причем включающий в себя не только людей, но всю природу с растительным, животным миром, и даже с неживым. Получается прекрасная антиномия: с одной стороны, человек сохраняет свою неповторимую личность, а с другой - чувствует единение со всем сущим. И, может быть, трагедия мира заключается в том, что люди перестали воспринимать себя как единое целое друг с другом, со всем творением и с Богом.

В Евангелии есть слова о том, что Сын Человеческий пришел, чтобы разрозненных чад Божиих собрать воедино. И опять же, в Своей молитве Господь говорит Отцу о Своих учениках и повторяет эти слова: Да будут все едино, как Ты Отче во Мне и Я в Тебе (Ин. 17, 21). Вот именно в этом спасение - в единении, не во внешнем, а действительно в таком, когда чужая радость становится твоей радостью, чужая боль становится твоей болью. Когда ты не мыслишь себя отдельным не только от твоих современников, но и от прошлого, и от будущего. Когда мы все из , то в этом таинстве соединяемся с Богом и друг с другом в Боге.

Иногда забывают об этом единении, о том, что оно является призванием человека. А семья это как раз и есть первая ступень к такому единению. Там, где действительно муж и жена – плоть единая. Ведь идеал любви – это когда двое уже становятся единым целым. И вот как раз семья это и есть тот организм, в котором две личности, которые были изначально чужими друг другу, должны стать единым целым с единым сердцем, едиными мыслями, по образу Святой Троицы, при этом не утрачивая своей личной неповторимости, но обогащая и дополняя друг друга.

Это гармоничное целое – самое прекрасное, что может быть на свете. И когда в семью еще включаются дети - цветок расцветает новыми и новыми лепестками, и каждый из них делает весь цветок еще прекрасней. И этим становится все человечество прекрасней, когда все состоит из таких букетов цветов.

Интимные отношения

У брака очень много аспектов, и один из них - это . Существует мнение, что у священников или у любого христианина вообще секса нет, есть супружеские обязанности только для , а секс – это принадлежность нашей греховной сущности. И поэтому надо если не бороться с этим делом, то, во всяком случае, к этому относиться очень ровно и не придавать большого значения.

В целом же, единого мнения на этот счет не существует, в православных церковных книгах можно прочитать различные суждения по этому вопросу. Я выскажу свое мнение, которое проверял чтением святоотеческой литературы и современных богословов.

Нигде в Священном Писании мы не можем прочитать каких бы то ни было суждений, из которых следовало бы, что Церковь в интимных отношениях видит что-то грязное, нехорошее, нечистое. Это, пожалуй, уже было принесено позже, отдельно. И вся трагедия заключается в том, что любая сторона жизни человека может быть им выстроена по поговорке: чистому - все чисто, грязному - все грязно.

Поэтому нужно задуматься, а какими глазами мы на все это смотрим. Я бы сказал, что именно в физических отношениях между мужчиной и женщиной в человеке может проявляться и самое грязное и отвратительное, и самое прекрасное и возвышенное.

Я убежден, что именно в этом иногда человек может проявить себя особо прекрасным, если в основе лежит любовь. Потому что в интимных отношениях могут быть удовлетворения похоти и могут быть проявления любви.

В первом случае - это отвратительно, низко, греховно. Человеку приходится с этим бороться, ведь ни в чем порочность не проявляется так сильно, как именно в похоти, которая живет в каждом. Борьба за - самая тяжелая борьба.

А во втором случае, когда людей влечет друг к другу любовь, когда каждый видит в другом не средство удовлетворения своих физиологических потребностей, а как раз-то и желает полного единения и радости общения, то нет ничего в этом греховного.

И даже более того. Если бы эти отношения существовали лишь для деторождения, то люди были бы подобны животным. Потому что у животных именно так, а вот любовь есть только у людей. И, мне думается, очень неправильно в интимных супружеских отношениях видеть только средство продолжения рода. Людей влечет друг к другу, прежде всего, наверное, не желание, чтобы в результате этого влечения появились дети, а именно любовь и стремление быть совершенно едиными друг с другом. Но при этом, конечно же, высшим даром любви становится и радость деторождения. То есть любовь освящает интимные отношения. Если есть любовь, они становятся прекрасными.

Церковь не только не осуждает эти отношения, если в основе лежит любовь, Церковь устами святых отцов и даже устами Священного Писания пользуется этими отношениями как неким образом для изображения более возвышенной любви, любви между человеком и Богом.

Одна из самых прекрасных и удивительных книг Библии - это Песнь Песней, в которой людей, склонных к излишней строгости, многое может смутить. Может даже быть совсем непонятным, как такая книга попала в Священное Писание. И с одной стороны, в ней действительно изображается любовь между юношей и девушкой, причем с такой откровенностью, которая ханжески настроенных людей может и смутить.

С другой стороны, уже издревле существует традиция понимать эту книгу аллегорически, еще ветхозаветные толкователи ее так понимали, и наши святые отцы. Много об этом пишется, что в Песни Песней любовь мужчины и женщины является образом любви человеческой души и Бога.

Поэтому любая земная любовь является отражением любви Божественной. И единение и всякое проявление земной любви есть, может быть, ступень к любви совершенной, когда человек станет единым с Богом. Я думаю, что именно в этом ключе надо рассматривать взаимоотношения между мужчиной и женщиной, в том числе и интимные отношения, в которых ни в коем случае нет ничего позорного и стыдного.

Воспитание детей

На мой взгляд, идеальную формулу воспитания детей вывел в романе «Братья Карамазовы». Он пишет, что самое лучшее воспитание - это хорошее воспоминание, которое вынес человек из детства. Чем больше накопит человек за детство хороших и добрых воспоминаний, тем прочнее будет нравственная основа жизни в будущем.

Действительно, человек так устроен, что он ничего не забывает из того, что в его жизни было. Просто что-то запоминается явным образом и сохраняется в сознании, а что-то как бы выпадает из памяти и кажется, что оно и вовсе пропало. Но исследования психологов показывают, что это не так.

Известен случай с одной малограмотной простой женщиной. С ней в весьма преклонном возрасте случился инсульт. Лежа в больнице в бессознательном состоянии, она начала произносить какие-то слова на неизвестном языке. Врачи, бывшие рядом с ней, поняли по ритмике речи, что она читает стихи. Это очень заинтересовало врачей. Стали приглашать филологов, но никто из них не смог определить, на каком языке она говорит. В конце концов дознались, что это древнееврейский и санскрит. Женщина была малограмотной и никаких языков вообще не изучала, тем более древних, а читала огромные отрывки. Стали исследовать ее биографию. Выяснилось, что в молодости она работала горничной у профессора-богослова, специалиста по санскриту и по древнееврейскому языку. И, пока она убирала в его комнате, он ходил и декламировал стихи. Она их, естественно, запоминать не собиралась и, наверное, думала свои думы. И вот, спустя много десятилетий, в старости что-то с ее мозгом произошло, может быть, в результате инсульта, но все это стало выплескиваться.

О чем это говорит? О том, что все, что человек хоть когда-то слышал, даже не слушал, а просто услышал, все остается в нем. Что в нас словно есть магнитофон, который постоянно включен и туда записывается абсолютно все, каждая наша мысль, каждое наше чувство, каждое наше желание.

Если уж такое записалось! То, что говорить о повседневных вещах… Здесь, на мой взгляд, немножко приоткрывается тайна , когда все эти «магнитофоны» включат и посмотрят, что же там было записано.

В некоторых православных церковных песнопениях есть слова: книги совестные разгнутся на Страшном Суде. И естественно возникает архаичный образ: некие книги, куда все записывается, вот они разгнутся и будут читаться. Мне приходится видеть у некоторых скептическую усмешку, когда речь заходит о совестных книгах. Понятно, что это поэтический образ. Но давайте смотреть на самую суть: не нравятся «книги», назовите это, например, магнитофоном, или чем-то другим. Ведь все не просто оседает в памяти. Каждое греховное желание, каждые недостойные мысли о каком-то человеке, каждые наши подозрения не только остаются, но на подсознательном уровне воздействуют на наше поведение в дальнейшем.

Поэтому, возвращаясь к воспитанию детей, мне думается, слова Достоевского в этом контексте очень хорошо понимаются. Моя задача сделать все от меня зависящее, чтобы в памяти моих детей, в их сознании и, в гораздо большей степени, в подсознании осталось как можно больше проникнутого добротой, любовью, истиной. То, о чем я говорю на кухне со своей женой, когда ребенок в соседней комнате читает книжку или играет, останется у него в памяти. И, может быть, из этого потом и будут строится его мысли, чувства, его отношение ко всему происходящему. ребенок сам не будет понимать, откуда у него такое отношение, такое поведение. Хотя, подобный взгляд и не имеет ничего общего с официальной педагогикой.

В прекрасном произведении «Лето Господне» вспоминает своего отца, быт их дома. Вся его взрослая жизнь опиралась на эти воспоминания.

Так вот, у одного человека будет, как у Шмелева: праздники, будни, скорби - все. А у другого таких положительных воспоминаний, к сожалению, может оказаться очень мало. Ведь главная роль в воспитании отводится силе примера. И нам родителям самим не нужно делать ничего плохого, дабы потом этого не сделали наши дети. Бесполезно будет наставлять своих чад правильными словесными формулировками. Потому что реально в их памяти останется пример - то, что мы сделали сами.

Еще хочется сказать о том, что совершенно ушло из жизни современной семьи, – о совместном чтении. То, что стал объединяющим началом в семье, - это, мне кажется, большая трагедия, ведь он объединяет только внешне, а внутренне, наоборот, разъединяет.

Я помню, одного отца очень беспокоило, что сын его никак к Церкви не приобщается, а сын-то совсем мальчик, двенадцати лет: «Я его . Ну, пойдет, постоит со мной».

И я тогда предложил, чтобы он не столько, может быть, пытался его в церковь затащить. Ведь в христианстве самое главное все-таки не то, что в церкви происходит и не это является показателем духовной жизни. Хотя важно все.

Но все-таки самое главное в христианстве – это личность Иисуса Христа и общение с Иисусом Христом. А то, что происходит в церкви, – это уже форма, в которой это общение происходит. И так часто бывает, что человек приходя в храм, воспринимает богослужение как некое магическое и эстетическое действо, а отнюдь не как средство реального общения с Иисусом Христом, потому что о Христе он плохо знает.

Поэтому я посоветовал тому папе: «Вы больше беспокойтесь не о том, чтобы он полюбил храм, а о том, чтобы он . Для этого он должен знать о Христе как можно больше. Потому что Иисус Христос - личность настолько прекрасная, что человек, который действительно вглядится в Него, едва ли устоит против того, чтобы Его не полюбить. А когда появится любовь к Иисусу Христу и желание быть на Него похожим, и с Ним общаться, тогда уже станет понятным необходимость и участие в богослужении».

Любому мальчику, насколько мне известно, очень важно общение с отцом. Несравнимую ценность будут иметь подобные беседы. Они будут сближать. Ведь люди стремятся к общению. Но на самом деле только общение во Христе и со Христом, где двое или трое собраны во имя Мое, там и Я среди них (Мф. 18, 20), когда Христос среди нас, тогда только общение сводится к действительной цели и не иллюзорно, а по-настоящему соединяет нас друг с другом.

Теперь хотелось бы опять затронуть тему интимных отношений, но уже применительно к воспитанию детей. Когда этот вопрос касается взаимоотношений мужа и жены – это одно. А вот когда речь идет о детях, которые подрастают и потом это их тоже начинает волновать и тревожить, это другое.

Мы сейчас живем в такое время, когда информация, получаемая детьми, несоизмеримо обильнее той, которую получали в свое время мы. Достаточно того, что ребенок идет по улице мимо ларьков с газетами и журналами, где все раскрыто, все там «сияет».

Я не говорю уже про то, что он может увидеть по телевизору, про видеопродукцию. Я хочу сказать родителям о том, что это проблема очень серьезная и отмахиваться от нее нельзя. Потому что существует ошибочное мнение: если человек хороший, то ему не повредит, что он это все видит. Мол, что ему эти журналы, что ему эти фильмы, если он нормальный ребенок. А это не так на самом деле. Потому что в каждом человеке живет похоть. И это может быть не так очевидно, потому что все это скрывают. Потому что в обществе это воспринимается как нечто постыдное. И поэтому люди обычно откровенно об этом не говорят. Это не принято обнаруживать.

У людей иногда в глубине души, в тайниках сердца такие пожелания, такие мысли возникают, что они будут в ужасе, если об этом кто-то посторонний узнает. Святые отцы много пишут о том, что, может быть, ни с чем так трудно бороться человеку, как вот именно с этой сферой. Поэтому по мере взросления ребенка это в нем начинает оживать. А в какую форму выльется?

Мы говорили о том, что интимные отношения между мужчиной и женщиной могут быть прекрасными и чистыми, возвышать и облагораживать, и могут унижать человека хуже, чем до скотоподобного образа. Потому что животное не способно на такую грязь, на которую способен человек, когда он даст волю своим низменным страстям.

Сейчас поток внешней информации направлен на то, чтобы все гадкое и низменное в человеке развить. Возможно, будет очень неловко говорить об интимной жизни с детьми, но нужно. Потому что сейчас нравственная проблема решается вне церковных стен и тема целомудрия не поднимается вовсе.

Иногда говорят о том, что христианский подход к в принципе ничем не отличается от общечеловеческого. То есть даже не обязательно быть верующим, можно и без веры быть высоконравственным человеком. Добро и зло не зависят от того, верит человек или нет.

Частично с этим, конечно, можно согласиться. Потому что существует множество ценностей, которые являются таковыми как в глазах верующего человека, так и в глазах не-верующего, в частности: честность, смелость, добросовестность, трудолюбие – это все почти нейтрально по отношению к религии.

Но как только доходит до целомудрия, вот тут я бы сказал, что неверующее общественное сознание этой ценности сейчас почти не знает. И человеку внушается мысль, что никаких ограничений здесь не имеется. Если они и возникают, то бывают связаны не со страстной сферой, а чисто с физиологической: чтобы не было нежелательной беременности, венерических заболеваний. Есть такое выражение - « ». Но опасности подвергается не только физическое тело. Можно сделать так, что СПИДом человек не заболеет, не будет никаких нежелательных беременностей, но, тем не менее, душа, дух окажутся погублены. Вот об этом по-настоящему говорят в наше время только верующие.

Я бы назвал современную ситуацию катастрофической. В каждом молодом человеке, за редким исключением, есть эти низменные желания, а противостоять внешним воздействиям СМИ очень тяжело. Мы практически становимся беспомощными.

Как быть? Меня утешает мысль Достоевского, вложенная в уста Дмитрия Карамазова. Он говорит яркие слова о том, что широк человек, в одной и той же личности уживаются совершенно противоположные желания, например, стремление к и поклонение перед Мадонной. Он поражается: «Причем и то и другое искренне». Одна часть влечет человека в самую бездну греха и у него же есть все-таки стремление к чистой жизни. Вот это и утешает.

Мы, христиане, можем только одно противопоставить растлевающему внешнему воздействию - выйти навстречу стремлению к чистоте. Даже не в том самое главное, чтобы убеждать, как Лот убеждал Содом, что следовать порочным влечениям - грех.

Большинство людей сами это знают, но ничего с собой поделать не могут, потому что это мощная сила. сейчас многие читали. Он пишет, что вся мировая история, вся человеческая жизнь определяется этими инстинктами. С таким тотальным воздействием полового инстинкта мы, конечно, не можем согласиться. Но мы не можем не согласиться с тем, что сексуальное влечение действительно во многом диктует и определяет поведение человека в этом мире. Однако христиане добавляют, что и стремление к чистоте есть в человеке.

Мы произносим в вечерних молитвах: «Семя тли во мне есть». Да, некая зараза живет во мне и отравляет, и если я не буду с пороком бороться, он будет развиваться во мне. В то же время мы помним, что и образ Божий живет в каждом из нас. Мы знаем слова Тертуллиана, что каждая душа по природе своей христианка, что человек мучается и томится в глубине души своей, когда идет на поводу своих порочных страстей, и что душа его стремится к свету.

Мне думается, что, воспитывая детей, родителям и учителям надо стараться давать пищу этому стремлению к чистоте, к свету. Именно на этом дòлжно делать акцент. Проклинать тьму надо, но тьму можно вытеснить только светом. Чем больше света мы зажжем в душе ребенка, тем меньше будет в ней тьмы.

Пост в семье

Раньше, когда на Руси постились практически все, не только меню менялось, но и с развлечениями люди были очень осторожны. Закрывались театры, не было ярмарочных развлечений и прочее. Постящиеся старались читать духовную литературу. И не только вечером могли почитать Писание всей семьей, а добивались того, что вся жизнь в это время менялась, даже в быту. У Шмелева читаем, что даже парадную мебель в домах завешивали, что женщины не носили украшения, одевались более строго, чем обычно.

Сейчас это не так. То, что описывается у Шмелева - это идеал. Но надо учитывать, что сейчас очень мало семей, в которых уже укоренились православные традиции. Мы живем в эпоху, когда подавляющее большинство православных это не те, которые с молоком матери веру впитали, а те, которые открыли для себя веру, будучи взрослыми. Идеал, который описывает Шмелев, пусть остается. Но при этом мера уклонения от радостей, развлечений и т.п., мне кажется, должна быть сугубо индивидуальной.

Что касается соблюдения поста взрослыми, то есть общие правила поста и каждому человеку Церковь предлагает соблюдать их в той мере, в какой он способен. Вопрос ребром не ставится: исполнять строго всё до конца, хотя, конечно, лучше делать все как положено. Но если не удается и невозможно все это соблюсти по причине работы или какого-то заболевания, просто по слабости душевной, делай то, что можешь, это лучше, чем ничего.

Вопрос более сложный и серьезный. Меня всегда огорчает, подход некоторых православных родителей, которые считают, что детям вообще не нужно поститься. Однажды во время случился такой эпизод. Мы с одним человеком сидели пили чай с постным печеньем, вбежал его сын-школьник, взял бутерброд с колбасой и пошел. Его отец, видно, перехватил мой взгляд, хоть я и не собирался вмешиваться и учить, но стало ясно, что меня это немножко удивило. И он говорит: «Я считаю, что детям это не нужно, не тот возраст, растущий организм».

Эта ситуация весьма характерна, и подобное мнение часто встречается. Я с этим категорически не согласен. На мой взгляд, пост детям важен и нужен более, чем взрослым.

Ведь что такое аскеза вообще, в православном понимании? Это система упражнений, направленных на то, чтобы человек научился подчинять плоть духу. В умении управлять своими желаниями заключаются достоинство и красота человека. И не случайно в Священном Писании об одном человеке говорится, что он был мужем желаний. И в наших церковных песнопениях, тропарях в честь разных святых употребляется это выражение.

Что значит «муж желаний»? Это человек, который умеет управлять своими желаниями. Трагедия многих людей в том, что желания управляют ими, а не они управляют желаниями. И если мы детей воспитываем, то, естественно, самое большое, что мы можем им дать в нашем воспитании, - это научить их управлять своими желаниями. А одна из важнейших целей поста - это выработка такого умения.

Мне известен такой случай. Маленькую девочку угостила шоколадной конфетой знакомая тетя, девочка прибегает к отцу и говорит: «Папа, вот мне шоколадную конфетку дали, ты ее убери, сейчас пост, ее нельзя есть, а на Пасху ты мне ее дашь». И нельзя не умиляться и не восхищаться! Она могла съесть эту конфету, и никто не увидел бы. А у ребенка уже выработалось умение воздерживаться.

Кстати, однажды в переводе с русского языка на английский я встретил слово «воздержание». Оно было передано на английский язык как «self-control», то есть «самоконтроль».

Вот так иногда чтение на иностранном языке помогает лучше понять смысл слов родной речи. Я сразу с другой стороны посмотрел на этот предмет. То есть акцент делается не на отказ от чего-либо, а на том, что человек контролирует самого себя, что человек управляет самим собой.

В этом и заключатся смысл православного воздержания. Не шоколадная конфетка плохая и не кусок мяса - в них как таковых ничего плохого нет. Все это во славу Божию, а плохо то, что человек не умеет удержаться от , что желание скушать конфетку оказывается сильнее желания внутренней силы и возможности управлять собой.

Для детей так же, как и для взрослых не может быть единого рецепта, единых норм, как им поститься.

Во-первых, очень важно, чтобы пост был добровольный, чтобы ребенок действительно понимал, что это надо, чтобы его отказ был сознательным, чтобы это было проявлением его свободы. Некоторые говорят: «У меня такой слабовольный ребенок, он в Бога верит, но для него пост это очень тяжело. Он хочет и в Бога верить, и в церковь ходить, но не хочет отказываться». Что здесь делать? Заставить, потребовать?

Я обычно предлагаю попытаться побеседовать с ребенком. Может быть, ничего и не получится, потому что действительно встречаются слабовольные и избалованные дети. Однако какие-то шаги предпринять необходимо. Например, можно сказать ему: «Ну, хорошо. Давай ты сам решишь, от чего ты сможешь отказаться. И если ты выбрал, то давай решим, что до этого не будет».

Пусть ваше чадо откажется не от всего списка продуктов питания и развлечений, но выберет один, два, три пункта, лишь бы это было то, что он любит. Это будет самый маленький отказ, но опыту воздержания будет положено начало. Необходимо, чтобы человек имел какой-то опыт преодоления самого себя, а, в конце концов, он сможет и радость получить от этого, потому что ничто так не радует человека, как победа над самим собой. И опыт этой победы, этой радости должен побудить его в другой раз взяться уже за нечто более серьезное.

Любить и не искать любви

(Заключение)

В нашем мире действуют разнообразные законы. Я имею в виду не юридические законы, а закономерности, по которым строится вся жизнь. Существуют и др. Каждая наука занимается тем, чтобы эти законы открывать. Потому что такое знание помогает людям правильно себя вести и не нарушать эти законы. Если я знаю, что земля притягивает к себе все предметы с пятого этажа и захочу пойти с балкона погулять, то ясно, что я делать этого не буду, потому что хорошо представляю себе последствия такого поступка. Лишь человек совершенно безумный может подумать, что в этот раз закон не сработает. Он сработает всегда, исключений не будет. Все эти природные закономерности известны.

Но есть иной род законов - духовных. Церковь их знает, и человечество не само их открыло, они были даны нам Божественным Откровением. Тот, Кто создал землю, материальный мир, духовный, Он же нам и раскрыл эти законы. и Священное предание, кроме всего прочего, есть знание этих законов. А наша проповедь - попытка, усилие к тому, чтобы довести духовные законы до людей.

Беда заключается в том, что закономерности духовной жизни не так очевидны, как химические, физические, математические законы. Но они точно так же срабатывают неукоснительно.

Мир духовный - вообще мир таинственный, и поэтому, во-первых, это слово не очевидно, а во-вторых, не сразу. Если я с пятого этажа шагну с балкона погулять, то закон сработает сразу. Если я нарушу какой-то духовный закон, то он сработает не сразу, и именно поэтому у человека может создаться иллюзия, что такого закона нет.

В такой ситуации человек может опереться только на две вещи: на веру, на доверие к Богу, Который говорит, что так будет, и на опыт, наверное. Ведь при внимательном взгляде на опыт человечества, на опыт наших близких, наших знакомых, на опыт исторических личностей, о которых написано в книгах, можно увидеть, что духовные законы срабатывают всегда.

Например, об одном из таких законов сказано Святыми Отцами, что блаженнее давать, нежели брать. Вот блаженные, то есть, говоря русским языком, счастливые, хотя слова «счастье» и «блаженство» не совсем синонимы, но « » более понятно современному человеку. Тот, кто дает, счастливей того, кто берет.

В более широком смысле давать означает служить. Ведь еще Сам Господь сказал, что Сын Человеческий пришел не для того, чтобы Ему послужили, а чтобы Самому служить (Мф. 20, 28). Он Сам умывает ноги ученикам, давая им пример, как нужно строить свои отношения с другими людьми.

Мы говорим постоянно, что человеческая природа падшая. Одно из проявлений этой падшести заключается в том, что человек часто бывает эгоистичен. И он больше настроен, чтобы ему служили, а не чтобы он служил.

Семья как раз и есть тот организм, в котором все его члены служат друг другу. Если я смотрю на свою семью как на то, что доставляет мне определенные удобства, преимущества, комфорт, то гармония человеческих отношений и единство будут нарушены. Необходимо понимать, что в семье для сохранения единства я должен давать, а не брать.

Мне вспоминается случай, отчасти даже забавный. Когда меня рукополагали во диаконы, у меня на руке было обручальное кольцо. Уже в алтаре , поздравляя меня с принятием сана, указал на кольцо и сказал, что в Русской Православной Церкви есть традиция - священнослужители не носят колец. Я это воспринял, конечно. Но почему-то не догадался сразу же его снять. Думаю, после службы сниму и уберу. И забыл это сделать.

Кончилась служба, я выхожу в подряснике, счастливый - только что рукоположили. И как всегда бывает в таких случаях, Господь напоминает о том, что было сказано. Хиротония происходила в Новодевичьем монастыре, который после богослужения становится открытым для туристов как музей. Останавливается недалеко от меня иностранная группа. Вдруг экскурсовод подходит ко мне и говорит: «Извините, пожалуйста, иностранные туристы увидели у вас на правой руке кольцо, и они спрашивают, не католик ли вы. Почему у православных кольцо носят на правой руке, а у них, у католиков, кольцо положено носить на левой?» Я, конечно, внутренне посетовал на себя, что не догадался вовремя кольцо снять, но уже надо было как-то выкручиваться, что-то придумывать.

И я выкрутился, может быть, не самым умным образом, но мой ответ их удовлетворил. «Знаете, - говорю, - правая рука - это рука, которой мы даем, а в браке человек должен давать. Кольцо на правой руке об этом напоминает». Я это естественно все тут же выдумал и я думал, что это не было ложью, потому что это в какой-то степени и так. Хотя, кажется, не поэтому. Они были очень довольны, восхитились: «Какой правильный ответ!»

И может быть, ответ был не очень умный, потому что берем мы тоже правой рукой. Но на тот момент мне представилось, что это все же не самая плохая мысль, поскольку по сути своей верная. Я конечно тут же кольцо снял, пока мне кто-нибудь еще каких-нибудь вопросов не задал. И вот этот немножко смешной случай напоминает о самом главном, о том, что в семье мы должны научиться давать.

Замечательному подвижнику написал жалостливое письмо один человек о том, что его не любят, и тот ему ответил: «А у нас разве есть такая заповедь, чтобы нас любили? У нас есть заповедь, чтобы мы любили». Я думаю, что каждый из нас именно так должен видеть свою задачу в жизни: конечно, очень хочется, чтобы меня любили, но это как получится, за это с меня особо не спросится на суде Божьем; а вот то, как я любил, это будет подлинным критерием ценности моей жизни. Наша беда в том, что мы сетуем на непонимание со стороны других, мы ищем утешения и мы хотим любви. А Церковь, Христос говорят нам, что все должно быть наоборот. В одной древней молитве есть такие чудесные слова: «Господи, удостой меня понимать и не искать понимания, утешать и не искать утешения, любить и не искать любви».

Публикуется по изданию: Священник Игорь Гагарин. Любить, а не искать любви. Размышления о семье и браке. Клин, Христианская жизнь, 2005.

Христианский брак - это возможность духовного единения супругов, продолжаемого в вечности, ибо «любовь никогда не престает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится». Зачем верующие венчаются? Ответы на самые распространенные вопросы о таинстве венчания - в статье священника Дионисия Свечникова.

Что такое ? Почему оно называется таинством?

Для того, чтобы начать разговор о венчании, стоит прежде рассмотреть . Ведь венчание, как богослужение и благодатное действие Церкви, полагает начало церковному браку. Брак же есть Таинство, в котором естественный любовный союз мужчины и женщины, в который они свободно вступают, обещая быть верными друг другу, освящается в образ единения Христа с Церковью.

Канонические сборники Пра­вославной Церкви также оперируют определением брака, предложенным римским юристом Модестином (III в.): «Брак - это союз мужчины и женщины, общение жизни, соучастие в божеском и человеческом праве». Христианская Церковь, позаимствовав определение брака из римского права, сообщила ему христианское осмысление, основан­ное на свидетельстве Священного Писания. Господь Иисус Христос учил: «оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мф. 19, 5-6).

Православное учение о браке очень сложно, и трудно дать определение браку в одной лишь фразе. Ведь брак можно рассматривать со многих позиций, делая упор на той или иной стороне жизни супругов. Поэтому предложу еще одно определение христианского брака, высказанное ректором Свято-Тихоновского богословского института прот. Владимиром Воробьевым в его работе «Православное учение о браке»: «Брак понимается в христианстве как онтологическое соединение двух людей в единое целое, которое совершается Самим Богом, и является даром красоты и полноты жизни, существенно нужным для совершенствования, для осуществления своего предназначения, для преображения и вселения в Царствие Божие». Поэтому Церковь не мыслит полноты брака без особого ее действия, называемого Таинством, имеющую особую благодатную силу, дающую человеку дар нового бытия. Именно это действие и называется венчанием.

Венчание представляет собой определенное богослужение, во время которого Церковь испрашивает у Господа благословения и освящения семейной жизни христианских супругов, а также рождения и достойного воспитания детей. Хочется отметить, что венчание каждой христианской пары – довольно молодая традиция. Первые христиане не знали того чина венчания, которое практикуется в современной Православной Церкви. Древняя христианская Церковь возникла в Римской Империи, в которой было свое понятие о браке и свои традиции заключения брачного союза. Заключение брака в Древнем Риме было чисто юридическим и имело форму договора между двумя сторонами. Браку предшествовал «сго­вор», или обручение, на котором могли быть обговорены материальные стороны заключаемого брака.

Не нарушая и не отменяя того права, которое действовало в Римской Империи, первохристианская Церковь придавала браку, заключенному по государственному закону, новое осмысление, основанное на новозаветном учении, уподобляя союз мужа и жены союзу Христа и Церкви, и считала супружескую чету живым членом Церкви. Ведь Церковь Христова способна существовать при любых государственных формациях, государственных устройствах и законодательствах.

Христиане считали, что есть два необходимых условия для брака. Первое – земное, брак должен быть законным, он должен удовлетворять тем законам, которые действуют в реальной жизни, он должен существовать в той реальности, которая наличествует на Земле в данную эпоху. Второе условие – брак должен быть благословенным, благодатным, церковным.

Конечно же, христиане не могли одобрять те браки, которые допускали язычники в Римском государстве: конкубинат – длительное сожительство мужчины со свободной, неза­мужней женщиной и близкородственные браки. Брачные отношения христиан должны были соответствовать нравственным правилам новозаветного учения. Поэтому в брак христиане вступали с благословения епископа. О намерении заключить брак объяв­лялось в Церкви до заключения гражданского договора. Браки, не объявленные в церковной общи­не, по свидетельству Тертуллиана, приравнивались к блуду и прелюбодеянию.

Тертуллиан писал, что истинный брак совершался пред лицом Церкви, освящался молитвой и скреплялся Евхаристией. Совместная жизнь христианских супругов начиналась с совместного участия в евхаристии. Первые христиане не мыслили своей жизни без евхаристии, вне евхаристической общины, в центре которой стояла Вечеря Господня. Вступающие в брак приходили в евхаристическое собрание, и, с благословения епископа, вместе причащались Святых Христовых Тайн. Все присутствующие знали, что эти люди начинали в этот день новую совместную жизнь у чаши Христовой, принимая ее как благодатный дар единства и любви, который соединит их в вечности.

Таким образом, первые христиане вступали в брак и через церковное благословение и через принятый в римском государстве юридический договор. Такой порядок оставался неизменным и в первое время христи­анизации империи. Первые христианские государи, осуждая тай­ные, неоформленные браки, в своих законах говорят лишь о граж­данской юридической стороне брака, не упоминая о церковном браковенчании.

Позднее византийские императоры предписали заключать брак не иначе как с церковного благословения. Но при этом Церковь издавна участвовала и в обручении, придавая ему нравственно-обязательную силу. До тех пор, пока венчание не ста­ло обязательным для всех христиан, церковное обручение, за кото­рым следовало реальное начало брачных отношений, рассматрива­лось как действительное заключение брака.


Тот чин венчания, который мы можем наблюдать сейчас, сложился приблизительно к 9-10 векам в Византии. Он представляет собой некоторый синтез церковного богослужения и греко-римских народных свадебных обычаев. К примеру, обручальные кольца в древности имели чисто практическое значение. У знати были распространенны перстни-печати, которыми скрепляли юридические документы, записанные на восковых табличках. Обмениваясь печатями, супруги вверяли друг другу всё свое достояние в свидетельство взаимного доверия и верности. Благодаря этому в Таинстве браковенчания кольца сохранили свое первоначальное символическое значение – они стали обозначать верность, единство, неразрывность семейного союза. Венцы, возлагаемые на головы брачующихся вошли в чин браковенчания благодаря византийским церемониалам и приобрели христианизированное значение – они свидетельствуют о царском достоинстве новобрачных, которым предстоит строить свое царство, свой мир, семью.

Так почему же особый смысл новозаветного учения о браке, почему брак назван в Церкви Христовой именно Таинством, а не просто красивым обрядом или традицией? Ветхозаветное учение о браке видело главную цель и сущность брака в воспроизводстве роде. Деторождение являлось самым очевидным знаком Божьего благословения. Наиболее ярким примером Божьего благоволения к праведнику явилось обетование данное Богом Аврааму за его послушание: «Я благословляя благословлю тебя и, умножая умножу семя твое, как звёзды небесные и как песок на берегу моря; и овладеет семя твое городами врагов своих; и благословятся в семени твоем все народы земли за то, что ты послушался гласа Моего» (Быт. 22, 17-18).

Хотя ветхозаветное учение не имело ясного представления о посмертном существовании, а человек, в лучшем случае, мог надеяться только на призрачное прозябание в так называемом «шеоле» (что лишь очень неточно можно перевести как «ад»), обетование, данное Аврааму, предполагало, что жизнь может стать вечной через потомство. Иудеи ждали своего Мессию, который устроит некое новое израильское царство, в котором наступит блаженство еврейского народа. Именно участие в этом блаженстве потомков того или иного человека понималось как его личное спасение. Поэтому бездетность считалась у евреев как наказание Божие, ибо оно лишало человека возможности личного спасения.

В отличие от ветхозаветного учения брак в Новом Завете предстает перед человеком как особое духовное единение христианских супругов, продолжаемое в вечности. В залоге вечного единства и любви видится смысл новозаветного учения о браке. Учение о браке, как о состоянии, предназначенного лишь для деторождения, Христом отвергается в Евангелии: «В Царствии Божием не женятся и не выходят замуж, но пребывают как ангелы Божии» (Мф. 22, 23-32). Господь явно дает понять, что в вечности не будет плотских, земных отношений между супругами, но будут духовные.

Поэтому и , в первую очередь, дает возможность для духовного единения супругов, продолжаемого в вечности, ибо «любовь никогда не престает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится» (1 Кор. 13, 8). Ап. Павел уподоблял брак единству Христа и Церкви: «Жены, - писал он в Послании к Ефесянам, - повинуйтесь своим мужьям, как Господу; потому что муж есть глава жены, как и Христос Глава Церкви, и Он же Спаситель тела. Но как Церковь повинуется Христу, так и жены своим мужьям во всем. Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее» (Еф. 5, 22-25). Святой апостол придавал браку значения Таинства: «оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть. Тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви» (Еф. 5, 31-32). Церковь называет брак Таинством потому, что таинственным и непостижимым для нас образом Сам Господь сочетает двух людей. Брак – это Таинство на всю жизнь и для Жизни Вечной.

Говоря о браке, как о духовном единении супругов, ни в коем случае не стоит забывать, что сам брак становится средством продолжения и умножения человеческого рода. Посему деторождение спасительно, ибо богоустановленно: «И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею» (Быт. 1, 28). О спасительности чадородия учит ап. Павел: «жена … спасется через чадородие, если пребудет в вере и любви и в святости с целомудрием» (1 Тим, 2, 14-15).

Таким образом, чадородие является одной из целей брака, но отнюдь не является самоцелью. Церковь призывает своих верных чад воспитывать детей в православной вере. Только тогда чадородие становится спасительным, когда дети становятся вместе с родителями «домашней Церковью», возрастая в духовном совершенствовании и познании Бога.

Продолжение следует…

Мы нередко не придаём должного значения тем словам, которые встречаем в Новом Завете: в Евангелии, в Апостольских Посланиях. А там содержится мысль, которая совершенно изменяет взгляд на брак и по сравнению с тем, что было, и по сравнению с тем, что стало. Попытаюсь объяснить на примере.

В каком отношении между собой находятся различные части и детали, например, автомобиля? Их множество, из них собирается автомобиль, ибо он есть не что иное, как только совокупность правильно соединенных частей в одно целое. Поэтому его можно разобрать, разложить по полочкам, что угодно изменить, заменить

А человек – то же самое или что-то принципиально другое? Ведь, тоже, кажется, имеет множество «деталей» – членов и органов, тоже закономерно, гармонично согласованных в теле. Но тем не менее понимаем, что тело не составлено из руки, ноги, головы и так далее, не образовано из соединения соответствующих органов и членов, а является единым и неделимым организмом, живущим одной и единой жизнью.

Так вот, христианский брак – это не просто соединение двух «деталей» – мужчины и женщины, чтобы получился новый «автомобиль», которому безразлично, что в нём чему подчинено. Брак – живое тело, и такое взаимодействие членов, в котором всё находится в сознательной взаимозависимости и разумном взаимоподчинении. Он - не какая-то абсолютная монархия, в которой жена должна подчиниться мужу, или муж стать рабом жены. Православный брак – и не то равноправие, при котором не разберешься, кто прав, а кто виноват, кто кого должен, в конце концов, слушаться, когда каждый настаивает на своем. И дальше что? Ссоры-перездоры, кто кого в этот раз победит, хоть святых (иконы) выноси. И всё это в долгом-ль времени иль вскоре приводит к полной катастрофе семьи - ее распаду. С какими при этом переживаниями и бедами!

Да, супруги должны быть равны. Но равенство и равноправие – это совсем разные понятия, смешение которых грозит бедой не только семье, но и любому обществу. Так, генерал и солдат, как личности и граждане, конечно, равны, но они обладают и должны обладать разными правами. В случае же их равноправия армия превратится в хаотическое сборище людей, не способное осуществлять свою миссию. А в семье, какое возможно равноправие, чтобы при полном равенстве супругов сохранялось ее целостное единство? Православие предлагает следующий ответ на этот жизненно важный вопрос.

Отношения между членами семьи и в первую очередь между супругами должны строиться не по правовому принципу, но по принципу живого органического тела. Каждый член семьи это не отдельная горошина среди других, но живая клетка единого организма, в котором, естественно, должна быть гармония, но которая невозможна, где нет порядка, где анархия и хаос.

Хочется привести еще один образ, который помогает раскрыть христианский взгляд на взаимоотношения супругов. У человека есть ум, есть сердце. Как под умом разумеется не мозг, а способность мыслить, рассуждать и решать, так и под сердцем разумеется не орган, который качает кровь, но само средоточие человеческого существа – способность чувствовать, переживать, оживотворять все тело.

Данный образ – если смотреть в целом, а не индивидуально – хорошо говорит об особенностях мужской и женской природы. Мужчина действительно больше живёт головой. «Рацио» является у него, как правило, первичным в жизни. Женщина же живёт больше сердцем, чувством. Но как ум, так и сердце неразрывно соединены между собой и абсолютно необходимы человеку, так и в семье для ее полноценного и здорового существования совершенно необходимо, чтобы муж и жена не противостояли, а взаимодополняли друг друга, являясь, по-существу, умом и сердцем единого тела семьи. Оба «органа» равно необходимы для всего «организма» семьи и должны соотноситься между собой не по принципу соподчинения, а именно взаимодополнения. В противном случае никакой нормальной семьи не будет.

Теперь возникает практический вопрос, как этот образ можно применить к реальной жизни семьи? Вот, например, супруги покупать или нет какие-то вещи. Она: «Я хочу, чтобы они были!» – Он: «Ничего подобного, обойдемся и без них!» – И начинается накал страстей. Что дальше? Разделение между умом и сердцем? Может, разодрать на две части живое тело и бросить их по разным сторонам?

Христос говорит, что мужчина и женщина в браке уже не двое, но одна плоть (Мф.19:6), одно тело. Апостол Павел очень наглядно объясняет, что означает это единство и целостность плоти: Если нога скажет: я не принадлежу к телу, потому что я не рука, то неужели она потому не принадлежит к телу? И если ухо скажет: я не принадлежу к телу, потому что я не глаз, то неужели оно потому не принадлежит к телу? Не может глаз сказать руке: ты мне не надобна; или также голова ногам: вы мне не нужны. Поэтому, страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены (1 Кор. 12, 15. 16. 21. 26).

Но как мы относимся к собственному телу? Апостол Павел пишет: никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет ее (Еф.5, 29). Свт. Иоанн Златоуст говорит, что муж и жена подобны рукам и глазам. Когда руке больно, то плачут глаза. Когда глаза плачут – руки утирают слёзы.

Вот здесь и стоит вспомнить заповедь, которая изначально дана человечеству и подтверждена Иисусом Христом. Когда дело доходит до окончательного принятия решения, а обоюдного согласия нет, требуется, чтобы кто-то имел моральное, по совести, право последнего слова. И, естественно, это должен быть голос ума и необходимость добровольного подчинения ему сердца. Эта заповедь оправдывается самой жизнью. Мы ведь прекрасно знаем, как иногда чего-то очень хочется, а нам говорят: «Это не полезно». И мы признаем эти слова разумными и добровольно подчиняемся им. Вот и сердце, как учит христианство , должно контролироваться умом. Понятно о чём принципиально идёт речь – о приоритете голоса мужа.

Но ум без сердца – это ужасно. Это изображает известный роман английской писательницы Мэри Шелли «Франкенштейн». В этом произведении главный герой, Франкенштейн, изображен очень умным существом, но не имеющим сердца – не анатомического органа тела, а способности любить, проявлять милосердие, сочувствие, великодушие и т. д. Поэтому Франкенштейна и человеком-то просто невозможно назвать.

Однако и сердце без контроля ума неминуемо превращает жизнь в хаос. Только стоит представить себе свободу бесконтрольных влечений, желаний, чувств…

Таким образом, муж, олицетворяющий ум может и должен упорядочивать жизнь семьи (так в идеале, в норме, в реальной жизни иные мужья ведут себя совершенно безумно). То есть единство мужа и жены должно осуществляться по образу взаимодействия ума и сердца в человеческом организме. Если ум здоров, он как барометр точно определяет направление наших влечений: в одних случаях одобряя, в других – отвергая, чтобы не погубить всё тело. Так мы устроены.

К подобному согласию призывает супругов христианство. Муж должен относиться к жене так, как относится к своему телу. Собственное тело никто из нормальных людей не бьёт, не режет, не причиняет ему нарочито каких-то страданий. Это главный принцип жизни, который в наибольшей степени соответствует тому, что называется любовью. Когда мы едим, пьём, одеваемся, лечимся, то по какой причине это делаем – конечно, по любви к своему телу. И это естественно, так и должно делать. Столь же естественным должно быть и подобное отношение мужа к жене и жены к мужу.